31 глава

Десять дней.
Ровно десять длинных, выжженных дней, за которые дом превратился в тюрьму.

Розэ перестала считать часы. Она бродила по комнатам, где каждый предмет напоминал о Джису: запах сигарет, её пальто, недопитая чашка кофе, оставшаяся на столе.
Телохранители сменялись на постах, как машины, с равнодушными лицами. Никто не говорил, где она. Никто не знал.
Или знали, но молчали.

Иногда ночью Розэ слышала, как ветер стучит в окна, и ей чудилось, будто это шаги — будто Джису возвращается.
Но тишина всё глушила.
С каждым днём эта тишина становилась опаснее.

⸻

В тот день было особенно душно. Воздух стоял тяжёлый, липкий.
Розэ сидела на полу в библиотеке, среди старых книг, пытаясь чем-то занять себя.
И тогда дверь особняка распахнулась.

Звук шагов. Глухой, уверенный. Не телохранители.
Что-то в походке было слишком властное, слишком медленное.

Розэ поднялась. В дверях стоял мужчина — высокий, в дорогом костюме, с ледяной улыбкой и взглядом, который будто разрезал воздух.
Дядя Джису. Ким Ёнджин.Старший из Кимов.

— Ну здравствуй, — произнёс он, разглядывая её, словно редкий экспонат. — Вот ты какая.

Розэ молчала. Её пальцы невольно дрожали.

— Джису нет, — сказала она ровно. — Вам лучше уйти.

Он засмеялся. Смех был сухим, неприятным, как скрежет стекла.
— Ах, я не за ней. Я за тем, что ей мешает.

— Что вы имеете в виду?

Он подошёл ближе, остановился почти вплотную.
— Я смотрю, ты не смотря на свою юность приучила к себе нашу маленькую Джису, — произнёс он с издёвкой. — Странно, да? Её ведь никогда ничто не держало. А теперь она отказывается начать войну.

— Войну? — тихо повторила Розэ.

— Кимы теряют влияние, потому что твоя сладкая Джису слушает сердце, а не разум.
Он наклонился ближе, почти шепотом:
— И всё из-за тебя.

Её дыхание сбилось.

— Ты ничего не стоишь, девчонка. Просто слабость, которая разрушает клан.
Он резко схватил её за подбородок.
— Посмотри на меня, когда с тобой говорят, — произнёс он холодно. — Из-за таких, как ты, погибают сильные.

Розэ попыталась вырваться, но хватка была железной.
Его глаза сверкали — не злобой, а каким-то опасным удовольствием.

— Может, если бы тебя не было, Джису снова стала бы собой, — произнёс он почти шепотом. — Настоящей.

В этот момент воздух изменился.
Будто сам дом замер.
Шаги. Громкие, быстрые, уверенные.

И дверь в библиотеку распахнулась с таким ударом, что одна из петель сорвалась.

На пороге стояла Джису.

Лицо холодное, глаза — как лёд.
Волосы растрёпаны, пальцы в крови, на рукаве чёрного пиджака — пороховые следы.