38 глава

Телефонный звонок разорвал тёплый момент так резко, что Розэ вздрогнула и даже молча уронила ложку в тарелку. Джису медленно поднялась из-за стола, будто всё тело мгновенно заледенело. Она поднесла телефон к уху, и голос её охранника звучал как сталь:

— Босс... на нашей территории появился Пак. Старший брат вашей жены.

Розэ побледнела.
Молли тяжело выдохнула, перекрестила пальцы, и на секунду дом будто опустел, стал ледяным.

— Я же сказала: войны не будет, — тихо произнесла Джису, но в голосе слышались рождающиеся штормы.

Она отключила звонок и даже не взглянула на Розэ — лишь сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Но стоило ей шагнуть к выходу, как из тени коридора вынырнула длинная, худощавая фигура.

Её дядя. Ким Ёнхо.
Суровый, с резкими чертами, с глазами, которые видели слишком много смерти и слишком мало любви.

— Ты хоть знаешь, что творишь? — прошипел он, не давая Джису пройти. — Не хочешь войны? Значит хочешь, чтобы нас вырезали как овец?

— Пак пришёл не с войной, — холодно ответила она. — Он пришёл предупредить.

— Предупредить? — расхохотался дядя так громко, что Розэ вздрогнула за столом. — Ты наивная, как твоя мать была... перед тем как её убили.

Дом замер.
Джису медленно повернула голову. В глазах — чернота, тишина перед бурей.

— Не смей упоминать её.

— А почему бы и нет? Может тогда ты вспомнишь, кто ты. Ты — босс. Босс, у которого нет даже наследника.

Слова ударили, как нож.
Глубоко. Туда, где болит.

— И не будет, пока рядом эта девчонка, — он кивнул в сторону Розэ. — Из-за неё ты ослабла. Из-за неё ты не можешь поднять оружие. Ты защищаешь кого? Жену? Неженку? Певичку? Ты ставишь её выше клана!

Грудь Джису вздыбилась, но она молчала.

— Ты губишь нас всех, племянница, — сказал он уже тише, но куда опаснее. — Пока ты "любишь", они копают нам могилу.

Розэ больше не выдержала и поднялась.

— Не смейте говорить так о Джису.

Дядя повернулся к ней. Улыбка — как у волка.

— А ты... Ты вообще кто, девочка? Тень. Помеха. Причина, по которой мой клан может исчезнуть.

— Достаточно.

Голос Джису был тихим, но в нём было что-то такое, от чего даже дядя замолчал.

Она подошла ближе, глядя ему прямо в глаза.

— Если Пак переступил границу — я сама с ним поговорю.
— Джису... — прошептала Розэ.
— Но война? — она посмотрела на дядю. — Не начнётся. Пока я здесь — нет.

— Тогда мы все умрём, — устало сказал он. — И ты знаешь это.

На мгновение в его глазах мелькнула боль. Настоящая. Глубокая.