7

У дальней стены фойе, куда редко доходили зрители, стояли мягкие стулья.

Рампо плюхнулся на один из них, Фукудзава встал напротив.

Мальчик раздраженно теребил рукав. Телохранитель, не произнося ни слова, смотрел на него сверху вниз.

Прошло пять минут.

— Ну и? — наконец не выдержал затянувшегося молчания Рампо. — Чего вы не ругаетесь? На прошлых работах на меня постоянно сердились, так что выражение вашего лица мне хорошо знакомо. И я примерно представляю, что вы собираетесь мне сказать.

— То есть ты понимаешь, что я сержусь на тебя, — глухо сказал Фукудзава.

— Хотите ругаться — пожалуйста. Так даже проще. По крайней мере, это я могу понять.

— Вот как.

Телохранитель задумался. Он не считал, что может, а главное — что вправе чему-то учить этого мальчика. Он столько лет всеми силами избегал подобной ответственности.

И впервые об этом пожалел.

Но он должен был что-то сказать.

«Потому что этот мальчик стоит на самом краю обрыва и вот-вот сорвется в пропасть».

— Расскажи мне о своих родителях, — тщательно подбирая слова, попросил Фукудзава. — Они что-нибудь говорили тебе о твоем таланте?

— Таланте? — нахмурился Рампо. — Если бы он у меня был, я бы так не мучился с поиском работы.

— В таком случае… говорили ли они что-нибудь насчет твоего будущего?

— В смысле?.. Ну, папа часто повторял: «В будущем ты наверняка превзойдешь нас с матерью и станешь знаменит, но пока это время еще не пришло. Внимай молча. Носа ни задирай, просто наблюдай, ни слова не говори, какие бы тайны ты ни узнал, помни, что слова ранят»… Или что-то в этом духе. Я не очень понимал, о чем он.

«Я так и думал», — кивнул про себя Фукудзава.

Отец Рампо знал об уникальном таланте своего сына, о его поразительной наблюдательности, цепкой памяти и умении мгновенно находить ответы на любые вопросы.

Поэтому он сделал всё, чтобы сам Рампо о них не подозревал. Чтобы мальчик не сбился с пути, не причинил боль другим, не ополчил против себя весь мир. Он хотел прежде всего научить его чувству справедливости и моральным принципам, на которых строится общество простых людей.

И для этого они с женой окружили сына прозрачным коконом, который должен был защитить его талант и его самого.

Рампо воспитывали как обычного ребенка. Фукудзаве не хватало воображения представить, каких трудов это стоило его родителям. Чтобы внушить сыну, что его видение мира ничем не отличается от видения всех остальных людей.

Главное, им это удалось. Мать и отец Рампо сами были по-своему гениями.

Разве это не величайшее проявление родительской любви?