3

Спустя, кажется, целую вечность блужданий по темным коридорам с тусклыми желтоватыми лампами мы с офицером исправительного учреждения Гэрри Нортоном оказались у мощной металлической двери в комнату допросов.

Меня заверили, что Тайлер надежно пристегнут наручниками, за нами будут наблюдать через камеру, а офицер останется за дверью на случай опасности.

Работники «Сан-Квентин» все как один были схожи между собой суровостью и абсолютным равнодушием. Их физиономии были будто каменными — без единого намека на эмоции. Я была взвинчена и перепугана. Когда офицер Нортон открыл передо мной дверь, время будто остановилось.

Тайлер сидел, опустив голову вниз, поглощенный своими мыслями. Его руки были скованны наручниками. Цепь соединяла их с кандалами, полностью ограничивая движения. Тем не менее он казался расслабленным: ноги слегка расставлены, одна ступня лежала на полу, другая на перегородке стула, плечи опущены вниз.

Как только дверь за мной захлопнулась, он чуть заметно вздрогнул. Медленно, без суеты, взглянул на меня, и на его лице расцвела не обещающая ничего хорошего улыбка.

Он нисколько не отличался от фотографий, которые лежали в моей папке вместе с досье. Его бледная кожа с заметными шрамами контрастировала с темно-русыми волосами, зачесанными назад. Он был почти безупречным, лишь губы выдавали изъян — лёгкое искривление, будто след давней раны. На скулах и лбу появились новые татуировки, которых не было на фото годовалой давности. Они не просто покрывали его тело — они будто стали его частью, как если бы тьма, что ютилась внутри него, прорвалась наружу и оставила метки.

Глаза, спрятанные под легкой тенью ресниц, вспыхнули любопытством, заметив меня. Однако это не было любопытством, которое свойственно многим людям. Это был интерес человека, который привык разглядывать мир, оценивая его с точки зрения хищника.

— Ну, надо же, — сказал он, растягивая слова, словно пробуя их на вкус.

Его голос был хрипловатым, с насмешкой. Он глядел на меня, откровенно изучая.

Я сделала осторожный шаг вперед, а он лишь откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок.

— Ну, давай угадаю. Ты думаешь, что сможешь меня понять? Или, может, тебе просто любопытно, какого черта я сделал то, что сделал?

Он усмехнулся, и я поняла, что мне придется хуже, чем я думала. Фиона советовала мне начать интервью с дружеской беседы, поэтому я натянула насквозь фальшивую улыбку и ответила:

— Привет, Тайлер! Как тебе здесь, хорошо проводишь время? — бодро спросила я, усаживаясь напротив.