Глава 5. Оскверняя ангела
Не нимба, никаких крыльев на самом деле не было. Это пришла Мила - моя Милка! Хотя узнать её было непросто - маскировка знатная.
Завёрнутая в несуразный плащ с подкладкой, что защищал её от прямых лучей солнца. Одежка была ей не по плечу и свисала, держась на узких плечиках и двух тонких ножках. Под широкополой шляпой, скрывалась маска затемнённых очков, да прикрывающий рот платок. Порхающие при движениях пряди волос обрамляли её скрытое лицо. И только по причёске и голосу можно было узнать её.
Она пришла ко мне на рассвете, протягивая сквозь нагревающиеся прутья термос наполненный водой и гремящий таблетками контейнер.
Я принял их с благодарностью и сняв маску-фильтр начал жадно пить воду. На середине, пришлось самому себя остановить, сделал только ещё глоток, чтобы протолкнуть пригоршню горьких таблеток что выслал мне дядя Серафим. Скоро они подействуют, и температура начнёт падать.
- Как ты здесь?
- Хорошо! Третий день, полёт нормальный!
Она с сомнением подняла бровь под очками, осматривая меня, а я прятал запястья рук, узкая полоска кожи которых покраснела и запузырилась. Там где сочленение одежды и перчаток давало брешь.
Сдалась - сама пошла на попятную и не стала выспрашивать. Показалось странным, обычно настоящая Мила была напористей, пряталась от папы в юбке пай-девочки. Верила всё ещё его проповедям, но сомневалась, боялась спросить и в сердце тлело подозрение - "Бога нет"!
Не насторожило меня , а должно было. Хоть и говорила она со мной, за спиной тень её отца ощущалась. Будто боялась что Виссарион нас услышать или увидит. Боялась что бог - с облака следит и доложит попу. По открытому каналу связи, какой только у священника с Богом есть, прямая линия, вип уровень.
Всё глупости конечно - но страхи часто на глупостях живут и множатся.
- Что в коммуне происходит?
- Папа... Отец, сундук ваш запер и спрятал, прикасаться запретил и даже темы этой не поднимает.
Я сидел здесь уже третий день, хотя в горячечном бреду, мог потерять счёт времени. Дюжину раз меня навещали, доверенные Виссарионом люди. Молча приносившие еду и воду. На вопросы никогда не отвечали, игнорировали, уходя быстрее чем я успевал их задать.
Зато они с интересом приближались к котлу проверяя жив я или мертв. Я понял что стал для них своего рода - котом Шредингера. Каждый выходящий из бункера гадал - и в тот момент для них я был и жив и мёртв одновременно.
Мила рисковала придя сюда сама, да ещё и с лекарствами, не батька ее сюда послал, а сама нарушила указ - и ради кого? Меня!