Глава 3. Дом - будь он неладен
Мы пришли домой, в деревню Угольки - так мы её звали . Старое название в памяти уже не сохранилось. Она стояла близ устья реки, которая давно - пересохла, ещё до нашего рождения.
Воды в мире осталось мало. Когда-то голубой шарик планеты Земля, начал соответствовать своему названию, осталась только коричневая грязь, да песок. Хочешь пить - бури скважины, так глубоко как только можешь, там глубоко куда не заглянуть, в черноте ещё плескается влага.
Старые чёрные остовы деревянных домов и избушек стояли одиноко, глядя нам в душу пустыми глазницами разбитых окон. Смотря на них, думаешь - война была, фашисты дома сожгли, ан нет! Это "ласковое" солнышко, сожгло до углей, до черна - траву, деревья и дома.
На границе деревни, стоит церковь, её крыша покосилась, куполов давно не стало. Голый остов колокола весит на башне, но ступеньки к нему обвалились, больше он не звонит. Вот сюда нам и нужно - это наш дом - будь он неладен.
Под пригорком у часовни, стоит одинокая металлическая дверь, такую не пробить и не вскрыть. Массивная железяка давит на тебя своим видом - ни дать ни взять, настоящий вход в бомбоубежище. Зеленая краска давно с неё облупилась, а в центре кто-то выцарапал крестик, знаю кто этом мог быть, наш Батька, кому ещё таким заниматься.
Пальцы схваченные тканью перчаток, автоматически пролетают по панели с выбеленными кнопками, гладят их. Цифр на них давно не осталось, стерлись, либо солнце выжгло. Больше это не набор цифр, это последовательность пустых пластинок - верх-центр, третий ряд центр, низ центр...
Вбиваю код, память ещё хранит числовую последовательность - двадцать восемь - ноль шесть - девять восемь восемь. Что это за цифры? Это день крещения Руси. Аплодисменты! Как это банально и предсказуемо. Ведь не мог Батька, не привязать к числам важную дату.
Кто его знает сразу поймет, но никто не знает нашего бородатого попа, боится он нос свету показывать, только детей наружу посылает, мальчиков. Девчонок наших, он при себе держал, на кухне и в прислуге.
Из динамика в панели слышу треск и бесящий трескающий звук, значит связь с той стороны выключили. Голос не сразу проявляется - старческий, дрожащий.
- Кто там? - Спрашивает динамик голосом Серафима Олеговича, второго и единственного адекватного взрослого в нашем дурдоме.
Я выдыхаю, значит договориться будет легче. Он меня и учил, и он не такой баран как его брат.
- Мы дядь Сер! С подарками! Открывай!
- Мы это кто? - Переспрашивает он, видно искаженные машинами голоса не дают разобрать.