3.7

Единственное, между чем выбирал Беляк, это сначала добраться до печи, а потом к Старцу, или наоборот. Подумав, что угроза скорой смерти от огня не даст Старцу времени на споры, Беляк поднажал к самой горячей комнате на заводе.

Его план бы не сработал, если бы не уверенность Лага в его... трусости? Лаг почему-то решил, что для Беляка главное выжить. Если бы так, стучался бы он сам в пасть чудовища, которое поглощало его народ поколениями?

Добравшись до огнедышащей махины, Беляк бездумно начал крутить все переключатели. Злорадно ухмыльнувшись, когда печка начала трещать и краснеть снаружи, он перекрыл ту дверь, из которой пришел, огромной г-образной металлической палкой, которую нашел здесь же, и побежал в другую дверь. Он помнил этот коридор, помнил значок разделенного на четыре части кружка, тот самый, за которым скрывалась комната Старца.

Искать жилье учителя не пришлось. Тот, будто что-то почувствовав, уже бежал к нему навстречу. Но увидев Беляка в паре десятков шагов от себя, Старец замер.

– Почему ты тут? Я же сказал тебе!

"А ты не ко мне пришел?" – чуть не спросил парень, еле сдержавшись.

– Скоро тут все сгорит, – вместо этого сказал он.

– Знаю! У меня приборы зашкаливают. Все консервы перепортишь! Это печка отвечает за температуру всего завода!

Беляк загоготал в голос, но нежелание стать обугленным трупом вместе с Мясниками и говядиной заставило его взять себя в руки.

– Пойдем со мной. В последний раз предлагаю.

– И что мы будем делать? Смотреть на небо, есть траву и бегать от тигров? Ты не понимаешь, что за забором природа, злая и дикая? Это тебе не волшебная сказка.

– Все лучше, чем здесь.

– Нет.

– Не пойдешь со мной? – Беляк сжал кулаки, увидев, что бывший учитель имел в виду совсем другое. Они не в сказке, и они не выживут, если уйдут. – Ладно. Но тогда не мешай.

– Ты думаешь только о себе!

– А о ком еще мне думать?!

– Об учениках! Они же у тебя есть?

Беляк замер. А затем, отвернувшись, соврал:

– Никого у меня нет.

– Завод сгорит, – не унимался Старец. – Стадники если и не сгорят, то помрут с голоду, ведь из загонов есть выход только на завод, а заборы высокие!

– Ну так помоги мне их вывести.

– Зачем? Пожар ничего не изменит. Только люди погибнут.

Мясники называли себя людьми. Беляка передернуло при воспоминании об этом, и Старец, когда заметил его перекошенную физиономию, сделал шаг назад.