Кодекс чести.

зима 99-го выдалась довольно мрачной и холодной, и речь идет совершенно не о погоде.
некогда веселые юные парни, размышлявшие в беседке о своем будущем, стали влиятельными людьми в сфере бизнеса, безжалостно избавляясь от всех, кто бы ни встретился им на пути. но какой ценой они заплатили за свое зверское поведение?

Холмогоров громко хлопнул дверью, после закрывая ту на ключ, отбрасывая связку на лаковую тумбу.
мужчина стянул с себя пальто, неаккуратно вешая его на крючок, и прошел в зал, предварительно включив там свет.
устало сев на диван, он тут же пододвинул к краю стола резную пепельницу, вынул из кармана брюк пачку красного Мальборо. надавив на железную кнопку, язычок пламени из зажигалки поджег конец сигареты, пуская тоненькую струйку дыма. прильнув губами к другому концу стика, он сделал затяжку, едкий вкус сразу ощутился на его языке, заставляя Космоса на выдохе слегка сморщиться. дотянувшись рукой до ранее описанной пепельницы, он слегка стряхнул в нее пепел, после повторяя предыдущее действие.
— дорогой, - послышался сонный голос, - почему ты так поздно пришел?
голубоглазый перевел взгляд на дверной проем — Мария, проснувшаяся от его грохота дверью, потирала свои глаза рукой, пытаясь окончательно проснуться.
— ты знаешь, что сейчас мы решаем вопрос с Филатовым, нам троим нужно сделать все необходимое, чтобы он остался жив, - промолвил брюнет, туша сигарету, оставляя ту в пепельнице.
девушка медленно подошла к мужу, присаживаясь рядом.
она аккуратно уложила ладони на чужие напряженные плечи, смотря на его усталый вид.
— помнишь, какая сегодня дата? - поинтересовалась кареглазая, на ее лице промелькнула нежная улыбка.
— дата... - задумался Холмогоров, - ты знаешь, я плох в них, со своим графиком вечно забываю о подобном.
Мария огорченно опустила взгляд.
— совсем не помнишь?
мужчина задумался.
— твое день рождение?
дева в удивлении вскинула брови, убрав руки от мужа.
— у нас сегодня первая годовщина, Космос Юрьевич, - огорченно прошептала она, вставая с дивана.
тот сразу же потянул ее за руку, заставляя обратно сесть.
— я, безусловно, помнил, ты знаешь, я просто устал и...
— и что?
— это не столь важная дата, понимаешь? это всего лишь формальность, которая ничего не решает.
с искрой злости в глазах Холмогорова положила ногу на ногу, издав нервный смешок.
— ты обещал, что на годовщину мы уедем в отпуск, неужели и это ты забыл?
на лице мужчины в мгновение прочиталось раздражение.
он подошел к шкафу, доставая из него бутылку коньяка. щедро налив спиртное в бокал, он залпом выпил его, поджав губы от крепости напитка, но все равно предпочел не закусывать.
— в первую очередь, я обеспечиваю твою безопасность. сейчас не то время, чтобы разъезжать по курортам, когда мой друг не живет, а существует, тебе разве не ясны эти простые вещи? или ты умеешь думать только о себе?
девушка стиснула зубы, еще некоторое время молча, сдерживаясь, чтобы не пустить слезу разочарования.
— может тебе просто плевать? - решительно продолжила Мария, - плевать на меня, плевать на твоего отца, плевать на всех, кроме своих «братков» и, конечно же, самого себя?
обозленный мужчина с гневом швырнул бокал в стену, от чего тот вдребезги разбился на осколки, падая в нескольких сантиметрах от головы девы.
та испуганно закрыла руками лицо, вскрикнув.
тут же Космос осознал, что сейчас сделал, даже не подумав о безопасности своей жены. он тут же подбежал к ней, опустился на колени, сжимая своей ладонью ее меньшую.
— прости-прости, я не хотел, я погорячился, - принялся сбивчиво говорить Холмогоров.
тот хотел было ее поцеловать, но Мария отвернула голову, после резко встав с дивана, поспешно уходя к выходу.
— Маш! - окрикнул старший, пытаясь остановить жену.
— не трогай меня, - сквозь слезы выдавила из себя Холмогорова, после уйдя в спальню, не оборачиваясь.
голубоглазый проругался про себя, оперевшись о стену. в груди все сжалось от мысли, что он мог принести вред человеку, которого он сам же защищал от своих криминальных деяний. со всей силы ударив кулаком о стену, от чего костяшки болезненно заныли, темноволосый скатился вниз, ощущая под собой холодный паркет. приложив к голове ладонь, он закрыл глаза, коря себя за собственные действия.
— идиот, идиот, идиот...- шептал он сам себе, слегка бившись затылком о стену.
нагнетающую атмосферу разбавил внезапный звонок его телефона. сразу взяв трубку, он приложил ее к уху, услышав знакомый голос друга.
— кос, завтра приезжай в 19:30, нас завтра ждет много работы.
в действительности предстоял тяжелый и напряженный день — выборы депутата. и Космос явно переживал за Сашу не меньше, чем сам Белов, баллотировавшийся на эту должность.
— белый, как я могу забыть об этой дате, конечно, приеду пораньше, - тут же произнес он, вешая трубку.
в голове вновь пронеслись слова жены: «может тебе просто плевать?»
он задумался. он никогда не забывал о дате, которая уже наступит завтра, он помнил тот день, когда он познакомился со своими друзьями, он все это помнит, а годовщина...годовщина просто выпала из головы, будто ее и не было.
— мне правда плевать? - этот вопрос ему стал не давать покоя.
он действительно любил ее, всегда старался уберечь, но от чего? от внешней опасности или же от самого себя?
— я извинюсь, я обязательно извинюсь, - твердил он себе.
зайдя в комнату, он увидел привычную картину, которая всегда вызывала на мужском лице улыбку: его любимая женщина лежала на кровати, мирно спав под одеялом.
но нет, сейчас все иначе. он чувствовал женскую боль, он ощущал ее слезы, стекавшие с карих глаз пару минут назад, ее дрожащие руки. нет, эта картина не вызывала у него радость, все было совсем наоборот.
Холмогоров аккуратно прилег рядом, обнимая свою возлюбленную сзади — они любили так засыпать.
хоть сна и не было ни в одном глазу, Космос постарался выбросить все навязчивые мысли из своей головы и погрузится в царство морфея.
— мы обязательно поедем на курорт. я покажу тебе все: горы, чьи макушки не видны сквозь облака, море, которое не заканчивается за горизонтом, и леса...тихие, спокойные леса, в которых не будет никого, кроме нас с тобой, - прошептал мужчина напоследок, целуя младшую в висок, после закрыв глаза и уснув.

на следующий день его убили. он так и не успел извиниться за все свои грехи, раскаявшись перед Богом. он больше не увидит своих друзей, больше не обнимет отца, который был одним из главных людей в его короткой жизни.
но даже ощущая нож в своем теле, Холмогоров думал только об одном, о том, что так и не показал ей, как на самом деле сильно он любил ее.
веки закрылись, сознание начало улетучиваться из физического тела. но его душа продолжала твердить:
— прости меня, Маша.