"Черный сад"

  Я пишу эти строки в первые дни нового 2005 года, и меня преследует невеселая мысль отом, что ситуация вокруг неразрешенного конфликта в Нагорном Карабахе, которому ипосвящена данная книга, вместо того, чтобы улучшаться, становится все тревожнее. То,что мирное решение этой проблемы является необходимой предпосылкой для развития нетолько Армении и Азербайджана, но и всего региона, понятно всем. Но положительныхсдвигов пока нет.Перефразируя знаменитое вступление к роману Льва Толстого "Анна Каренина", можносказать, что все мирные страны похожи друг на друга, но каждая конфликтующая странанесчастлива по-своему. Ситуация на юге Кавказа по-своему обернулась несчастьем и дляАрмении, и для Азербайджана - несчастьем беженцев, сирот и обездоленных, несчастьемразрушенных городов и деревень, закрытых границ.Карабахский конфликт нередко называют "замороженным", но этот термин обманчив.Вокруг конфликта происходит немало изменений, и не всегда в лучшую сторону. Три годасо времени завершения моей работы над книгой "Черный сад" оказались неспокойнойпорой для Южного Кавказа. В Азербайджане произошла болезненная смена власти.Летом 2003 года за несколько месяцев до очередных президентских выборов заболелГейдар Алиев, колосс, правивший на политическом Олимпе Азербайджана на протяжении30 лет. Алиев-старший умер в декабре 2003 года, успев передать бразды правления своемусыну Ильхаму, который стал президентом при чрезвычайно противоречивыхобстоятельствах, на фоне гневных протестов оппозиции, поставившей под сомнениерезультаты выборов.Сейчас уже близится к завершению строительство нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан,который несет Азербайджану богатство и процветание - и одновременно грозит обществуопасностью новых социальных потрясений и расслоения.Непросто обстоят дела и в Армении. Победа на выборах Роберта Кочаряна, который былизбран на второй срок в 2003 году, была подвергнута острой критике оппозицией ивызвала демонстрации протеста, баталии в Конституционном Суде и визитывстревоженных делегаций Совета Европы.Карабахский конфликт нельзя считать замороженным еще и потому, что страсти вокругнего еще не улеглись. 2003 год ознаменовался необычайно высоким количествоминцидентов перестрелок на линии прекращения огня. В феврале 2004 года на курсахиностранных языков, проводимых НАТО в Будапеште, азербайджанский офицер убилармянского офицера. Реакция обоих обществ на этот поступок показала, что они по-прежнему чрезвычайно остро переживают все, что связано с Карабахом.Споры вокруг Карабаха, больше, чем в других конфликтах, являются прежде всегопроблемой восприятия. Если прислушаться к армянам и азербайджанцам, когда ониговорят о Карабахе, то услышишь пересказ затверженных наизусть и то и делоповторяемых доводов, которые очень скоро становятся до боли знакомыми собеседнику.Ни один из аргументов не нов, все они сто раз пересказаны и перемолоты в мельнице двухобществ, где уже больше десяти лет не слышно ничего иного. Во время работы над этой книгой я поставил себе задачу прежде всего изучить этирассказы - эти, если хотите, мифы - а затем попытаться узнать, что за ними стоит. Приведулишь два небольших примера. В Армении бытует почти единодушное мнение, что противазербайджанцев, выдворенных из Армении в 1988-1990 годах, не было примененоникакого насилия. В Азербайджане же большинство населения уверено в том, что 20% ихтерритории оккупированы. И то, и другое мифы, которые нетрудно опровергнуть.Для того, чтобы докопаться до истины, которая скрывается за этими мифами, мнепришлось продираться сквозь заросли слухов, домыслов и предположений, пустивших заэти годы прочные корни. И прежде всего пришлось вернуться в роковой февраль 1988года, когда все только начиналось. Анализируя события того поразительного месяца, яеще раз убедился в том, что это был конфликт, обладающий громадной и устрашающейпотенциальной энергией. Достаточно было небольшой череды событий в Карабахе в 1988году, чтобы эта энергия, подобно взрывной волне, вынесла его на поверхность.Я пришел к двум заключениям, которые могут показаться и спорными. Первое состоит втом, что конфликт был неминуем, он лишь ждал своего часа. Формированием Нагорно-Карабахской автономной области было создано нестабильное политическое устройство,которое не могло не вызвать проблем, вышедших на первый план как только началосьослабление централизованной советской системы власти. Второй вывод связан с тем, чтообе стороны ошибочно приписывают развязывание конфликта кремлевскому руководствув Москве. Истоки конфликта надо искать у себя дома, на местах.Маленькие государства часто - и вполне естественно - связывают свои надежды иопасения с великими державами, но это может быть довольно опасным занятием. То, чтопосредники из числа великих держав - сопредседателей Минской группы ОБСЕ поурегулированию карабахского конфликта России, США и Франции - не смогли добитьсяего решения, отчасти их вина. Но было бы ошибкой сваливать все грехи на посредников:проблема коренится в самих обществах, которые никак не могут избавиться от иллюзий ириторики и проявить готовность пойти на примирение со страной, которую они по-прежнему воспринимают как своего исторического врага.К сожалению, это не тот конфликт, где обе стороны могли бы медленно и постепеннозалечивать старые раны и возвращаться к подобию нормальной жизни. Сотни тысячлюдей по-прежнему остаются заложниками этой неразрешенности. Азербайджанскиебеженцы - такие же заложники отсутствия урегулирования, как и карабахские армяне,живущие в подвешенном непризнанном состоянии между Арменией и Азербайджаном.Исследования, ставшие впоследствии книгой "Черный сад", можно назвать опытомшизофреника. В 2000 году на протяжении шести месяцев я занимался исследованиями ибрал интервью в Азербайджане, Армении и Нагорном Карабахе, территории, о которойидет речь в этой книге.Разделенные зоной прекращения огня и длинной узкой лентой минных полей, стороныконфликта обитают в собственных параллельных мирах - географические соседи, которыевот уже более десяти лет не имеют почти никаких контaктов друг с другом, кроме обменаофициальной пропагандой и жалобами друг на друга. После нескольких недель,проведенных в Азербайджане, азербайджанская версия событий в Карабахе неизбежностановилась для меня знакомой и убедительной: азербайджанцы - жертвы, а армяне -захватчики, которые продолжают оккупировать большую часть азербайджанской земли. Затем, пересекая линию прекращения огня через Москву или Тбилиси, я оказывался наармянской стороне и постепенно начинал видеть конфликт глазами армян и проникатьсяих аргументами о том, что у армян не было иного выхода, кроме как бороться за своюидентичность и свои права.Только после третьего или четвертого такого переезда у меня выработался иммунитет наэти две полуверсии реальных событий, которые сосуществовали в моем мозгу.