Глава 3. «Тук-тук. Кто там?»
Небольшими шагами мир возвращался в свое обычное состояние. Джуди продолжала обучение, плакала по ночам, видела Алекса в коридорах училища, разговаривала с Николетт, которая теперь смотрела на девушку с презрением и подозрением. Во всяком случае, так казалось бедной пострадавшей. Когда прошла целая неделя, а за ней никто так и не явился, Джулиет перестала трястись от каждого звонка в дверь.
Сомния пыталась понять, что же случилось с ее дочерью, но ничего нового не узнала. С того дня больше ни одна живая душа не шепталась по углам о соприкосновении несчастных влюбленных. Джудс безумно скучала по Алексу, ждала, что юноша хотя бы посмотрит на нее, скажет, что все складывается просто замечательно, что их помиловали. Но он, наоборот, сторонится девушку, обходит за несколько метров. Хотя они могут снова ходить рядом, ведь все обошлось.
Но только не для Хенли. О девушке не было слышно, ее родители по-прежнему улыбались и гуляли по вечерам, будто не замечали, что теперь они делают это без дочери. Где же она? Что с ней все-таки случилось?
И почему же никто не говорит об этом? Раньше бы весь город обсуждал подробности наказания, но сейчас все молчат. И даже те, кому известна правда.
Джулиет пару раз моргнула и принялась читать очередную статью. Сейчас она находилась в здании Высшей школы. Расписание, установленное на браслете, сообщало о скором обеде, что очень радовало девушку. Недавно к ней вернулся нормальный аппетит, поэтому сейчас Джуди не отказалась бы перекусить. Затылком можно было ощутить на себе прожигающие взгляды ребят, сидящих сзади, поэтому девушка заправила за уши грязные волосы, а затем натянула рукава серого свитера на ладони.
Когда программа объявила о том, что можно отправляться на перерыв, мисс Коннор просто мечтала скорее убраться отсюда.
— Поговорим? — Николетт всегда появлялась тогда, когда ее никто не ждал. — Ты какая-то угрюмая ходишь. Неужели Алекс тебе ни слова не сказал?
— Я не настроена на дружеский разговор, — саркастично бросила Джудс, падая на мягкое, но неудобное кресло. Иногда девушку раздражал белый цвет, так как других в интерьере было гораздо меньше. В Старом мире существовало множество вариаций палитр и оттенков, а сенаторы Вест-Парадайс оставили лишь пять процентов цвета. И белый был их любимым. Идеальный и строгий, не вызывает зависть и плохое настроение, неброский и не позволяет отвлечься. Поэтому он был везде.