Часть 16
Утро началось с громкого, фальшивого и слишком жизнерадостного пения. Дверь в комнату Кадзухи распахнулась, и на пороге возник Хэйдзо в кислотно-розовых пижамных штанах с единорогами и чёрной футболке с принтом «я няша». Он пританцовывал, размахивая веревками от штанов и выкрикивая под музыку, доносящуюся из его беспроводной колонки. Скарамучча, уткнувшийся носом в шею Кадзухи, вздрогнул и открыл один глаз. Кадзуха застонал и натянул одеяло на голову.
– Мандей, тьюсдей, венсдей, фёрсдай, фрайдей, сатадей, сандей, – голосил Хэйдзо, указывая пальцем на сбившийся под одеялом комок, из которого торчали только тёмные и светлые пряди волос. – Ю ноу найт афтер найт, айл би факинг ю райт севен дейс э уик.
– Убейся нахуй, – пробурчал Скара из-под одеяла.
– Ой, ути-пути, какие мы грозные, – Хэйдзо вздохнул, но выключил музыку. – Вставайте, пупсики! Мамы скоро приедут, а вы тут в обнимку валяетесь. Кстати, поздравляю с потерей девственности, братик. Я горжусь тобой.
Кадзуха медленно высунул голову из-под одеяла. Его волосы были растрёпаны, на щеке отпечатался шов от подушки.
– Хэйдзо, я тебя сейчас...
– Что? Прибьешь меня? – Хэйдзо усмехнулся и скрестил руки на груди. – Попробуй. У меня аргумент тяжелее – я старше тебя на семь минут. И вообще, я хотел сделать вам, утыркам, какао с зефирками. Правда, сейчас передумал.
– Уходи, – простонал Кадзуха, закрывая лицо руками. – Мы встаём.
– У вас пять минут или я включаю шансон, – пообещал Хэйдзо и скрылся за дверью, оставив её приоткрытой.
Скарамучча откинул одеяло и сел на кровати, потирая виски. Тело ныло, в памяти всплывали обрывки вчерашнего. Пуджик, мирно спавший в ногах кровати, потянулся и зевнул.
– Твой брат ебанутый, – констатировал Скара хриплым утренним голосом.
– Знаю, – Кадзуха потянулся и неловко потрепал его по волосам. – Идём умываться, пока он не сдержал слово.
Ванная стала их спасением. Они умывались плечом к плечу, изредка перекидываясь взглядами через зеркало. Скара видел в отражении засосы на своей шее. Он покраснел и потянул воротник повыше, поймав улыбку Кадзухи.
– Нехуй тут лыбу давить, – пробормотал он, выдавливая пасту на щётку.
– Конечно, – Кадзуха сделал невинное лицо.
Когда они вышли на кухню, там уже царил хаос. Хэйдзо пытался одновременно жарить омлет, намазывать нутеллу на батон и напевать какую-то песенку из тиктока. На столе уже стояли три кружки с какой, в каждой плавали розовые зефирки.