Глава 11
***
Стук о дерево звучал рифмой, равной тиканью кругосчёта. Палец нервно бился о стол, нога тряслась на носке. Штрын была как на иголках. Побег девочек на её совести. Перекладывать эту отведственность на стражников и тем более на снежевичку было неправильно. Это её обвязанность следить за детьми. Волновали и слова, сказанные образу богини. В порыве чувств она больше думала о том, что её ждёт. Страх перед Ведомством завладел с самова начала её воспитательскова дела и по сей виток не отпускает. Она не хотела быть детоводом, но обстоятельства выбора не дали... Эдмунд правильно сделал, что осадил за ругательства. Они отразились в нём так, словно сама Муур к ней обратилась. И никакой мерфан не нужен после такова поучения... А тем витком Ми спокойно спала на кровати, скрутившись калачиком и сунув палец в рот. Беззаботность и умиротворённость были так притягательны. Воспитателю хотелось оказаться на её месте. Также не думать о проблемах вокруг, быть окружённой заботой и любовью, почувствовать себя дочерью, а не ходячей бедой...
Сколь-бы Лирра не предавалась мечтам, дело это не решало, а волнение никуда не девалось. Просто так сидеть на месте и ждать Эдмунда было мучительно. Хотелось самой кинуться на поиски, но тогда дети останутся на попечении у других сотрудников, которым итак хватает хлопот. Всё, что оставалось – связаться с Ведомством.
"Арчибальд меня убьёт..." — подумала жена, смотря в сторону занавешеннова связеркала.
Мешкать нельзя. Либо она, либо девочки. Нехотя, высокая дама подошла к висящему на стене прибору. Дёрнув за рычаг сбоку, железные заслонки, напоминающие шторки, отварились, открыв перед женой бирюзовую гладь из морескла, обрамлённую латунью. Посредине сверху выглядывал оранжевый камень – дрожик, – а снизу бутон, как у честины. Лирра взяла с держателя остудьевую двузубчатую вилку с продолговатыми "ушками", на конце ручки которой было гнездо для такова-же, как и на зеркале, самоцвета. Она вытащила ево из рукояти и поменяла на камень побольше. Звонник начал колебаться, издавая протяжный гул. Детоводница поднесла ево к дрожику связеркала, стекло разошлось рябью, образовалась тёмная воронка, послышался звон колокольчика по другую сторону. Створки открылись, показалось лицо жены овитков сорока: полное, со вторым подбородком, причёской до плеч из чёрных, кудрявых полос и совершенно недовольное. Её глаза со скрученными в спираль зрачками, окружённые потемневшей кожей, смотрели на воспитателя так, словно та своим звонком пробудила спящева дракона.