Пепел и Сталь.
────────────୨ৎ───────────
▄︻デ══━一 ⛧°.⋆Глава 8⋆.°⛧
Пепели сталь
"Ни-ки"
────────────୨ৎ───────────
Дверь захлопнулась за мной с таким грохотом, что, казалось, содрогнулись стены всего проклятого логова. Я не помнил, как вылетел в коридор. Только бешеный пульс в висках, гул в ушах и этот... этот вкус поражения. Горький, металлический, как кровь на лезвии. Ее кровь. От одной мысли ярость клокотала в груди, грозя разорвать меня изнутри.
Я метнулся не в ванную– там зеркала, там я увижу свое лицо, а увидеть его сейчас значило увидеть слабака. Я рванул туда, где можно было дробить, ломать, рвать– в спортзал. Мозг был затуманен адреналином и позором. "Слабый". Ее шепот звенел в черепе громче хлопка двери. "Слабый". Она не дрогнула. Не закричала. Посмотрела. И назвала меня слабым.
Дверь в спортзал я не открыл– я выбил плечом. Она с треском распахнулась, ударившись о стену. Внутри, на скамье для жима, сидел Сонхун. Он только что закончил подход, тяжело дышал, пот стекал по спине. Он обернулся на грохот, и его обычно спокойное лицо исказилось от удивления, а затем– от настороженности. Он увидел меня. Увидел мои глаза. Я знал, как они горят– бешеным, нечеловеческим огнем, в котором гаснет все разумное.
— Ники? Что случилось? Ты... ты в порядке?– Сонхун медленно встал, отодвигаясь от снарядов. Его взгляд скользнул по моей руке– я все еще сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони, и по моей шее... Черт. Я машинально провел рукой по горлу. Чисто? Или там...? Нет, казалось, чисто. Но запах крови, ее крови, казалось, въелся мне в кожу.
— Отвали!– вырвалось у меня хрипло, почти рычанием. Я не мог говорить нормально. Голос был чужим, перекошенным яростью. Мне нужно было бить. Нужно было что-то разрушать. Я нацелился на боксерскую грушу, свисающую в углу. Без перчаток. Кулаки врезались в жесткую кожу с глухим, яростным стуком. Тук. Тук. ТУК! Каждый удар– это ее лицо. Ее холодные, презрительные глаза. Ее шепот: "Режь глубже... Слабый". Я бил сильнее, быстрее, пока костяшки не заныли, а потом и загорелись болью. Но боль была ничто по сравнению с пожирающим меня огнем стыда и гнева.
— Эй, полегче, парень! Ты себе руку сломаешь!– Сонхун сделал шаг ближе, но осторожно, как к дикому зверю. Его голос был низким, пытающимся успокоить.— Перестань говорю! А то от Чонвона не поздоровится. Что произошло? Кричали там, дверь вырвал... с Хисыной поругался?