Глава 4
Ночь была беспокойной, сновидения налетали обрывками, сплетаясь в единое полотно событий. Азербайджанцы с саблями на лошадях преследовали меня по дремучему лесу, заставляя спотыкаться о корни деревьев, карабкаться по земле и оглядываться по сторонам. Их было много, а во главе была знакомая женщина со сверкающими от гнева глазами, и речами, что лились из её уст ядовитым вином. Позади себя она волочила свою дочь, которая прятала лицо под фатой, разминая связанные руки. А дальше домик посреди возникшей неожиданно опушки, загнанное положение и оглушительно громкие голоса, переходящие в ругань.
Проснулась под утро в холодном поту, не сразу признавая тёплую постель и морду черного кота, с белым пятном на груди. Он ненавязчиво ткнулся в лицо своей мордой, и как бы случайно повернул её в сторону кухни. Небольшая уловка, которая должна была подействовать на меня немедленно, но лень и усталость, не позволяли вскочить с постели ретивой козочкой, а терпение Борзини закручивалось голодом в желудке.
Ничем не отличавшийся от других кот, имел необычайную способность к общению, он совершенно не умел мяукать, а то, что он выдавал пастью больше напоминало несвязные попытки слов. Прислушиваясь к ним, становилось иной раз страшно, можно было легко сойти с ума и решить, что кошки начинают эволюционировать, совсем скоро будут ходить на задних лапах и потеснят собой работников местной офисной рутины.
-Рааать, -зубастая пасть открылась, - рааать.
Мысль о том, что жизнь после смерти существует, оседала в мозгу импульсами, по мере того как голос кота усиливался, он напоминал мне покойного деда, который после хорошей пьянки не открывая глаз, начинал голосить на всю квартиру: «Клава, что у нас к столу?». Бабка, конечно, просто так это не оставляла, огревала его то полотенцем, то холодной водой, а со временем и клюшкой прямо по лбу.
-Деда, если это ты, оставь уже моего кота в покое!
-Бииистро, - мои мольбы Борзини с дедом не услышали.
В полусонном состоянии прошлась до кухни, и насыпала корма с горкой, отчего кот словно ковшом начал грести всё в себя, будто не ел целую вечность. На часах было половина девятого, самое время под кружку кофе медленно проснуться и обдумать, куда податься и как прокормить себя с довеском в виде одержимого.