Глава 7 Конференция
Солнечный свет, приглушенный затемненными окнами представительского автомобиля, причудливо отражался в светло-русых волосах Веры, сидящей на заднем сидении. Она смотрела в окно, за которым неслась, блестела, сигналила, мелькала светофорами утренняя Москва. Среди сталинских мощных домов, выстроившихся вдоль Кутузовского проспекта, осенними всполохами возникали перед глазами желто-красные листья деревьев.
– Антон, да скажи уже что-нибудь. Твое обреченное молчание меня беспокоит, – произнесла девушка, внимательно посмотрев на сидящего рядом друга, который по стечению обстоятельств стал ее боссом.
– Я думаю, – коротко отрезал тот, явно не желая продолжать разговор.
Но девушку, кажется, совершенно не смутил грубоватый ответ, и она не собиралась оставлять своего спутника в покое.
– О чем ты думаешь? – продолжала допытываться она.
– Думаю, имеет ли право наука вторгаться в промысел божий, – медленно произнес он, не поворачиваясь и по-прежнему глядя в пространство перед собой.
– Насчет этого можешь быть спокоен. Промысел божий – это непрестанное действие всемогущества, премудрости и благости божией, которым бог хранит нас всех.
– А что если мое открытие нарушит незримый баланс и принесет вред человечеству?
– Понимаешь, твои исследования, твоя работа угодна богу, иначе у тебя бы ничего не получалось. Бог направляет нас только к благим целям.
– Это в Библии написано?
– Нет. Так учила святая отшельница Вера.
Шлагбаум медленно, чуть покачиваясь, поднялся и пропустил автомобиль на территорию Radisson Slavyanskaya Hotel. Серое здание четырехзвездочного отеля величественно возвышалось на берегу Москвы-реки, прикрывая собой упорядоченный хаос Киевского вокзала с пыхтением паровозов, бряцаньем вагонов и монотонным хором людских голосов, из которого вырывались громкие зазывы: «Цветы! Цветы! Кому цветы. Эй, девушка, бери красивый роза!»
Водитель, молчавший всю дорогу, подал голос:
– Мы на месте.
– Спасибо, – сказал Антон и вышел из машины. Темная челка, спадающая на лоб до самых очков, странных, в черной толстой оправе, закрывала половину лица. Нелепый джемпер на пуговицах из неровной домашней белой пряжи с коричневым остроугольным орнаментом и оленями поперек спины, надетый поверх белой рубашки, беспомощно висел на острых худых плечах. Большой кожаный портфель Антон держал двумя руками, как нечто важное и ценное.