Добивающий день

***

Сумбурные воспоминания тяготят голову, а вместе с ней и душу Ким Чен Ира. Молодость, друзья, предательство и обманы. Жизнь пролетела как ночной сон, так же стремительно и не оставляя следов. Воспоминания со временем забываются и остаются стёртыми во временных просторах.

Казалось бы, только вчера он был юным, перспективным парнем, мечтающим о золотой жизни. Однако сейчас, пройдя весь путь, он понимает истинную цену беззаботного существования. Каждый волосок на голове уже седой, сердце барахлит, а в теле появляется слабость. Признаки старости, которая делает людей беспомощными перед будущим. Будь-то олигарх, врач или учитель — итог для всех один.

Каждый день Чен Ир задаёт себе вопрос. Так ли он прожил? Правильно ли поступил? И что бы он мог изменить? Были бы живы его друзья, любовь? Кем и с кем он сейчас был бы, если б в далёком прошлом принял другое решение. Это он виноват. Да! Их больше нет по его вине. Может ли он спокойно жить после сотворённого?

Тягостная ноша заставляет сделать очередной глоток крепчайшего виски, чтобы провалиться в небытие. Но всплывающие образы не дают спокойно напиться.

— Мистер Ким, — в кабинет вошел темноволосый Хван Бон Гиль, держа в руках важные документы. — Вы снова пьёте? — в голосе слышны ноты беспокойства, и быстрые шаги мужчины. — Вам же нельзя! — выхватывая бокал из рук, помощник со звонким стуком поставил его на ближнюю тумбу. — Только не говорите, что вы всю ночь пили... — положив бумаги на стол, Гиль направился к окнам, чтобы отодвинуть бордовые шторы создающие ослепительную темноту в кабинете.

Сквозь стекло проникают нужные в данный момент комнате лучи солнца. За стенами здания кипит жизнь. Суматоха и спешка, впрочем, как в любом другом городе.

— Да Гиль, я снова пил. Опять будешь ругаться? — фраза звучит прерывисто, и невнятно. Смех между словами создает ощущение, что перед секретарём безумец сбежавший из клиники.

— Да буду. Что вы творите? Врач же запретил алкоголь. А лекарство? Вы принимали свои таблетки? — быстро мотая головой, темноволосый искал баночку по всему столу. Нужные, белоснежные капсулы в форме сердца всегда находились в кабинете.

— Вот видишь, ты беспокоишься обо мне больше, чем собственный сын, — снова новая волна безумного смеха, которая больше походила на истерику. Подбородок начал поджиматься, брови приобретать форму домика, а на стеклянных глазах выступает солёная жидкость. — Где Тэхён? — в попытках подняться из кресла, мужчина теряет равновесие и снова падает на место.