Глава 9: Дом, в котором гаснет свет

Мне удалось спуститься вниз на кухню на ранний завтрак. И вот я сижу одна в предрассветном мраке, попивая горячий чёрный чай. Все ещё спали. Кухня была залита тусклым серым светом, сквозь который пробивались редкие отблески фонарей с улицы. Пахло странно... пусто. Ни сладкого аромата свежих булочек, ни пряного бергамота, который обычно витает над чайником, ни едва уловимого запаха корицы, которую мама иногда добавляла в утреннюю овсянку. Пустота. Такая же, как внутри меня.

Стены кухни, словно выцвели за ночь. Они были мертвыми. Точно такими, как и мои мысли. Я сидела в одиночестве, в этой блеклой тишине, и думала: а вдруг я действительно больше никогда не увижу Вильяма? Никогда не узнаю, как зовут светловолосого? Никогда не найду владельца того чёртового телефона, который, казалось, и запустил цепочку всех этих событий?

Я вздрогнула, услышав быстрые шаги на лестнице. Кто-то проснулся.

— Доброе утро, — прозвучал голос Клауса.

— Доброе, — безразлично отозвалась я. — Чай будешь?

— Нет, спасибо, мой день обычно начинается с другого... — с этими словами он достал из тумбочки початую бутылку джина и налил себе в стакан.

— Клаус... Что ты делаешь?

— Завтракаю, — просто сказал он. — Поверь, Луиза, это зелье пробуждает меня лучше любого кофе.

— Ни к чему хорошему это не приведёт...

— А что лучше, Луиза? Употреблять наркотики, как Вильям, Мэйсон и Келвин? Я лучше буду пить до потери памяти, чем закидываться до потери пульса.

Я хотела возразить. Но замолчала. Он в каком-то смысле был прав. Мир, в котором мы оказались, давно перестал делиться на "правильно" и "неправильно". Он стал серым, как и эта кухня.

Солнце медленно поднималось, пробивая окна светом, но не принося тепла. Я подумала было, что новый день принесёт надежду... но реальность тут же напомнила мне, что надежда больше не живёт здесь.

Когда все проснулись, атмосфера была тяжёлой. Только Клаус, с его лёгким опьянением, пытался зарядить всех оптимизмом, но его усилия были тщетны. Мы молча загрузились в школьный автобус, расселись кто где — так, будто и не знали друг друга. Никто не смотрел в глаза. Никто не говорил. Всё между нами исчезло. Остались только воспоминания.

Прошли недели. Мэйсон и Мэделин держались вместе, почти не отходили друг от друга. Келвин стал пропадать. Иногда мы с ним коротко разговаривали о Вильяме, и я видела — вина разъедает его изнутри. Он не простил себе ничего.