Глава 17: Предел допустимого
Медсестра отправила Клауса домой, а меня вместе с Мейсоном вызвали к директору. Сердце стучало как бешеное, а мысли в голове метались, перебирая возможные сценарии развития событий. Мы с Мейсоном сидели в коридоре у двери кабинета, и тишина между нами становилась всё более гнетущей.
— Ты изменилась, — наконец сказал он.
— В чём это заметно?
— Да во всём. Ты стала какой-то... агрессивной. Словно перестала себя контролировать.
— Агрессивной? Серьёзно? Это ты избил Клауса! Своего друга! Ты вообще видел его лицо? На нем не было живого места. А ты даже не думал остановиться. И это я агрессивная?
— Это его вина. Надо учиться держать язык за зубами. Тогда и проблем не будет.
— Проблемы всегда будут. Важнее то, как ты с ними справляешься.
В этот момент дверь кабинета открылась, и секретарь кивком пригласила меня войти. Я поднялась с места, бросив на Мейсона последний холодный взгляд, и вошла внутрь.
— Луиза Голденроуз, — начал директор, усаживаясь за массивный стол, — я бы хотел услышать вашу версию произошедшего инцидента в столовой.
— А что тут скажешь? — пожала я плечами. — Они поругались. Подрались. А я просто вступилась за друга. Разве это преступление?
— Никто не обвиняет вас в преступлении.
— Тогда зачем я здесь?
— Я хочу понять, почему они начали ругаться. Что послужило причиной?
— Простите, но это не моё дело. И не ваше. Пусть они сами разбираются — в их возрасте пора уметь решать личные конфликты самостоятельно.
— Луиза, вы забываетесь. Я директор, а вы ученица. И пока вы находитесь в этих стенах, вы обязаны отвечать на мои вопросы уважительно.
Я сжала зубы и, не меняя интонации, произнесла:
— Я не собираюсь влезать в их личное. Спросите у них сами. Я защищала Клауса. Это всё, что вам нужно знать.
— Я приму это к сведению перед тем, как назначить вам наказание. Вы свободны. Позовите Мейсона.
— До свидания.
Я вышла, не оглядываясь, и сухо пожелала Мейсону удачи. Направилась к следующему уроку.
— Ты и вправду изменилась. Стала такой грубой, — раздался позади знакомый голос.
Отстань, Кел. Мне сейчас не до твоих нравоучений. Исчезни!
Он тут же испарился, и я, выдохнув, дошла до кабинета. Правоведение.
Как только я села, влетел мистер Нильсон — энергичный, как всегда, и с очередной книгой в руке. Он положил портфель, выпрямился и начал говорить:
— Наша цивилизация огромна. Мы не можем позволить волнений. Все мы стремимся к одному — быть счастливыми. Государство это понимает, и предлагает людям постоянные развлечения. Мы живём ради удовольствия, острых ощущений. И разве это плохо?