Глава 14: Цвета, которых больше нет

Я бежала, не чувствуя ног.
Рей Стрит. Название дрожало в памяти, как обрывок сна. Я не знала, где точно он лежит. Не знала, в каком дворе, на каком тротуаре. Только знала, что он там. Что-то случилось. Что-то ужасное.
"Пожалуйста, только бы он был жив..."

Мир вокруг расплывался сквозь слёзы. В ушах звенело. Казалось, будто всё внутри сжимается в маленький тугой комок, где нет ни воздуха, ни надежды. Каждое биение сердца отдавалось эхом боли в висках.

Чертовы наркотики. Чёртов Кел. Чёртова жизнь.
Я помню, как когда-то смеялась. Легко, искренне, как будто весь мир был впереди. А теперь... я бегу, спотыкаясь, по улицам чужого города, в поисках тела друга, которого, возможно, больше нет.

Координаты, которые он прислал, ничего мне не сказали. Просто цифры. Бесполезные, безликие. Единственное, что вывело меня на нужную улицу — звук сирен. Пронзительный, резкий, такой, что на мгновение захотелось закричать в ответ.

Когда я увидела толпу, ноги сами понесли меня туда. Люди стояли плотным кольцом, словно пытались закрыть собой то, что не должно было быть увидено. Я начала проталкиваться сквозь них, чувствуя, как внутри меня поднимается паника.

— Девушка! Вам туда нельзя! — окликнул меня полицейский, пытаясь преградить путь.
— Это мой друг! — выкрикнула я. — Я должна знать, что с ним!
— У нас порядок. Уйдите с места происшествия.
— Пошли вы к чёрту! — прорычала я, толкнув его в сторону. Тело само прорвалось вперёд.

И тогда я увидела его.

Он лежал на холодном асфальте. Его глаза были открыты, но в них не было ничего. Только пустота. Веки подёрнуты тенью. Губы — синие. На руках язвы. В пальцах — шприц.
Ужасное зрелище. И всё же... он выглядел знакомо. Родным.
Моим другом.

— Он мёртв. — тихо, как будто равнодушно, сказал фельдшер. — Несите носилки. Везём в морг.

Мир застыл.
Опять это чувство замедленного времени.
Как будто всё вокруг потеряло смысл, а звук сирен отдалялся, оставляя меня одну в безмолвии.
Тело Келвина медленно поднимали с земли, укладывали на носилки, прикрывали пледом.

Слёзы хлынули без спроса.
Господи, он мёртв.
Келвин мёртв.

Прошла неделя. Потом ещё одна.
Месяц.

И каждый день был как предыдущий.
Школа — как холодная тюрьма. Люди — как тени. Мы перестали разговаривать.
Мы больше не были «нами».

Я проводила дни на крыше школы. Там, где никто не спрашивал, почему я молчу.
Смотрела на небо, на птиц, которые улетали вдаль.
Мне казалось, что в них больше жизни, чем во всей нашей школе.