Глава 1
1
Такси въехало в Зёккинг и остановилось у небольшого, но безусловно роскошного и старинного дома, в одном из самых богатых и уединённых районов Штарнберга. Я вышел из машины и, как всегда игнорируя парадный вход, обогнул дом. Меня встретил большой сад, и я на секунду прикрыл уставшие глаза. Тело начало расслабляться, плечи опустились, руки перестали стискивать телефон.
"Я могу дышать".
Я знал, что когда-то уезжать из особняка Ауверсов этому человеку было грустно, он не мог скрывать в своих глазах ни волнение, ни облегчение от того, что покидал его, что весь его мир разрушился. Он такое не заслужил. Мне было это понятно ещё тогда, когда я молча стоял перед ним в кабинете и видел небольшие точки зелёной тоски в небесно-голубых влажных глазах.
Первый раз я оказался в доме ботаника три года назад, в середине мая. День был очень тёплым, веяло летом. Мы тогда очень долго говорили. Говорили о смысле жизни и предназначении, о синтезе разных видов искусства, о вкусах мороженого, о геоботанике и флористике, о его научной работе, посвящённой изучению строения растений в онтогенезе, о моём желании научиться водить машину и его новых неудобных оксфордах. Мы вообще много говорим. Любые вопросы приличны, никаких запретных тем. Сказанное в его доме там и оставалось. Это были близкие и понятные мне привычки, которые я с ним разделял, потому что наши внутренние миры были очень похожи: мы оба жили на пограничной территории, где Хуго был странным преподавателем, а я - странным студентом. В обнажении вкусов всегда есть элемент риска, но наши с ним пристрастия во всём совпадали. Если мы препирались по поводу какой-нибудь картины, то дружелюбно: доказывали, переубеждали, разбирали полотно по мазку, искали общую позицию, смеялись и в конце концов меняли своё мнение. Я перестал гадать, что он нашёл во мне: родственную душу или зеркало для самопознания. Он был полон всё тех же дымных тайн, как и три года назад, и это только добавляло ему очарования. Раздвоиться, чтобы запутывать и обманывать окружающих, - вот что помогало ему скрывать настоящего себя и выглядеть лучше, чем он был в действительности. В обществе Овервега я ощущал, насколько легче мне становилось дышать, и только теперь я понимал, как тяжело дышалось раньше.