Глава 1
Пролог
Воздух имел вкус. Это было первое, что осознал Каэль. Вкус меди, смешанной с гарью и дешевым синтетическим озоном. Как будто лизнул разряд высоковольтного провода языком.
Он стоял на коленях в грязи. Липкая, холодная жижа просачивалась сквозь ткань брюк, но он не чувствовал холода. Всё внимание было приковано к рукам. Он изо всех сил прижимал ладони к животу человека, лежащего перед ним.
— Держись, — голос Каэля звучал хрипло, будто динамик барахлил. — Медик уже в пути. Просто держись.
Парень, которого он пытался спасти, широко открыл глаза. В них не было боли. Только пустота и отражение чего-то невероятного.
— Каэль... — прошептал раненый. Кровь пузырилась на его губах, но она казалась слишком темной, почти черной. — Ты видел небо?
Каэль моргнул и поднял взгляд.
Над позицией, там, где должен был висеть свинцовый купол дыма, пространство трещало. Прямо на глазах. Как старый ламповый телевизор, если ударить по корпусу кулаком. Горизонтальные полосы помех разрезали реальность. Сквозь разрывы в серой ткани неба проглядывало что-то стерильно-белое. Искусственное.
— Это шок, — сказал Каэль, сильнее вдавливая ладони в рану. Но пальцы не встречали сопротивления плоти. — Не смотри наверх.
— Оно ломается, — улыбнулся раненый. Уголок его рта пополз вниз, превращаясь в серые квадратики. — Мы... ломаемся.
Каэль вдохнул, чтобы закричать, но воздух вдруг стал вязким. Он посмотрел на свои руки. Они проваливались внутрь тела товарища. Нет крови. Нет тепла. Только холодный вакуум.
Парень начал рассыпаться. Сначала пальцы на руках превратились в пыль. Потом воротник формы. Пыль не падала на землю, она зависала в воздухе, растворяясь в том самом запахе жженого озона.
— Стой! — выдохнул Каэль. Он попытался встать, но ноги не слушались. — Вернись!
Вокруг него поле боя замерло. Взрывы застыли в виде огненных сфер, пули висели в воздухе, как назойливые насекомые. Звук исчез. Остался только низкий гул, от которого вибрировали зубы.
Небо над головой треснуло окончательно. Огромная черная трещина прошла прямо над ним, разрезая мир пополам. Из трещины полился свет. Не солнечный. Свет софитов. Холодный, безэмоциональный свет операционной.
Голос раненого прозвучал уже не рядом, а прямо внутри черепа Каэля, накладываясь на другой, знакомый голос:
«Ты переработал, напарник. Слишком глубоко залез...»
Каэль попытался вдохнуть, но вместо воздуха в легкие хлынула стерильная белизна.
— Нет! — выкрикнул он, дергаясь всем телом.
Веки резко взметнулись вверх.
Над ним не было треснувшего неба. Был ровный, матовый потолок цвета слоновой кости. Мягкий свет лился из скрытых панелей. Пахло не кровью и озоном, а антисептиком и чем-то сладковатым, похожим на искусственные цветы.
Каэль рывком сел на кушетке. Сердце колотилось так, будто хотело пробить грудную клетку. Он судорожно ощупал себя: руки целы, одежда — стандартная серая роба пациента. Никакой грязи. Никакой крови.
— Ты выглядишь так, будто увидел призрака, Каэль.
Он резко повернул голову. У стены стоял Маркус. Его куратор был одет в безупречный белый костюм, в руках он держал планшет. На лице застыла дежурная, профессиональная улыбка.
— Маркус... — Каэль провел рукой по лицу. Ладонь была сухой. — Где... где они все?
— Кто «все»? — Маркус сделал шаг вперед и коснулся плеча пациента. Его рука была теплой, реальной. — Ты переработал, напарник. Слишком глубоко залез в подсознание клиента в секторе D. Словил обратный отклик. Стандартная процедура восстановления.
Каэль кивнул. Механически. Тело слушалось, разум соглашался. Но внутри, где-то глубоко под ребрами, рос ледяной ужас.
Он посмотрел на свои пальцы. Они слегка дрожали. Он точно помнил вкус грязи на зубах. Помнил вес винтовки, которой у него никогда не было. Помнил свист пуль, которых не бывает при «чистке» снов.
— Всё в порядке, — сказал Маркус, но его голос будто доносился издалека. — Мы немного подкорректируем настройки.
Каэль снова посмотрел на потолок. Он был идеально ровным. Слишком ровным. Ему казалось, что если он присмотрится, то увидит тонкую горизонтальную полоску помех, бегущую по белой краске.
— Да, — тихо сказал Каэль, сжимая простыню в кулак. — Всё в порядке.
Но он знал: что-то сломалось. И это «что-то» было не в системе. Это было в нем.