Капсула пахла порохом и мёдом. Слава понял: это подделка. Настоящие пахли слезами.
Он прижал розовую пилюлю языком к нёбу — сладковатая оболочка сразу размокла, горькая сердцевина обожгла как спирт. Глаза сами зажмурились. В горле запершило. Последнее, что он успел заметить перед погружением — трещину на потолке, похожую на скрипичный ключ.
И тогда...
Удар.
Не в уши — уши его были мертвы уже пять лет, с того дня, когда звуковые пушки превратили «Марш Славянки» в белый шум. Удар пришёлся куда-то за глаза, в самую середину черепа, разливаясь тёплой волной по позвоночнику.
Перед ним возник зал. Не тот затхлый подвал «Бункера», где алхимики торговали капсулами из-под полы, а настоящий — с бархатными креслами цвета спелой сливы, золотыми люстрами, чьи хрустальные подвески дрожали от низких частот. Воздух пах лаком и духами «Красная Москва» — сладковатыми, с нотами гвоздики. На сцене — рояль. Чёрный, блестящий, как гроб, отражающий в полированной поверхности первые ряды партера.
«1978 год. Большой зал консерватории. Свиридов, „Метель"» — мелькнуло в голове. Дата всплыла сама собой, будто всегда была выгравирована на внутренней стороне черепа.
Слава не слышал музыки. Но кости помнили. Позвоночник сам выпрямился, пальцы правой руки сжались на воображаемом смычке, левая — автоматически нашла позицию на грифе несуществующей скрипки. Он знал каждую ноту, каждый взмах дирижёрской палочки, каждый вздох зала перед кульминацией...
И вдруг — фальшь.
Рояль захрипел, будто в него выстрелили. Люстры превратились в паутину, провисшую под тяжестью мёртвых мух. А вместо Свиридова за пультом встал... Маэстро. Его чёрный костюм сливался с роялем, только белые перчатки выделялись, как кости, торчащие из могилы. В уголке рта — жёлтый налёт от табака.
«Это не 1978-й» — успел подумать Слава, чувствуя, как иллюзия трещит по швам. Капсула была бракованной, или... намеренно испорченной?
Маэстро поднял камертон. Удар по крышке рояля — и мир рассыпался на пиксели.
Слава очнулся, прижавшись лбом к липкому столу. По щеке текла чёрная слюна, пахнущая железом. На ладони лежал мокрый розовый осколок — всего семь минут вместо обещанных двадцати. Предательски мало.
В этот момент пол под ногами дрогнул.
Сначала — лёгкая вибрация, будто где-то далеко проехал грузовик. Потом чёткие, размеренные толчки: раз-два, раз-два. Слава мгновенно узнал этот ритм. Он приложил ладонь к бетону — вибрация отдавалась в запястье, как пульс.
«Стража. Сапоги со стальными носками. Не больше десяти человек».
Понравилась история? Поделитесь впечатлением!
Так сообщество узнает, что действительно стоит прочесть.