тонкое стекло...
---
Утро пришло слишком быстро.
Кэсси проснулась первой. Так было всегда. Она лежала неподвижно и смотрела в потолок, думая о чем то или о ком то. Дом был тихим, но эта тишина уже не успокаивала — она давила.
Лена спала на полу, сжав кулаки, будто даже во сне была готова защищаться. Элли лежала на краю кровати, отвернувшись к стене. Она не плакала. Но Кэсси видела это дыхание — слишком неровное для сна.
Кэсси тихо встала и ушла на кухню.
Чайник закипел, и резкий звук показался слишком громким. Она выключила его раньше времени и просто оперлась о столешницу.
Я устала..., — подумала она.
Мы просто сделали паузу.
Когда девочки проснулись, никто не говорил «доброе утро».
Лена первая нарушила тишину:
— Мне снилась школа.
Элли медленно села.
— Мне тоже.
Кэсси ничего не сказала. Она смотрела в чашку, где чай был почти прозрачным — как будто даже он не решался быть крепким.
В школу они шли вместе, но расстояние между ними было больше, чем вчера. Не из-за ссоры. Из-за мыслей.
У входа Элли остановилась.
— Я… — она замялась. — Мне нужно зайти в кабинет раньше. Я отстану.
Лена напряглась.
— Элли—
— Я догоню, — быстро сказала она и слабо улыбнулась.
Кэсси посмотрела на неё слишком внимательно. Элли отвела взгляд.
Лена и Кэсси пошли дальше. Каждый шаг отдавался чем-то тяжёлым.
—я переживаю за неё, — сказала Лена сквозь зубы.
— Она просто не хочет быть слабой при нас, — ответила Кэсси.
Элли сидела в пустом классе и смотрела в окно. Руки дрожали. Она сжала их под партой, чтобы не было видно.
Она вспоминала, как Бобби смотрел на неё вчера. Не зло. Не насмешливо.
С интересом.
И от этого было хуже всего.
— Ты же сильная, — прошептала она себе. — Ты справишься.
Слова не помогали.
Когда прозвенел звонок, Элли не пошла сразу. Она досчитала до десяти. Потом до двадцати. Потом просто встала.
В коридоре было слишком много людей.
Лена получила первое замечание за месяц.
Она даже не услышала, за что. В голове крутилась одна мысль: если они снова тронут Элли…
Она вспомнила ту ночь. Плед. Тишину. Обещание, которое они дали друг другу.
А если мы уже не такие крепкие, как думали?
Лена ненавидела эту мысль.
Кэсси заметила это последней.
Маленькая деталь. Почти незаметная.
Элли сидела на подоконнике во время перемены — одна. Слишком прямая. Слишком спокойная.
Так сидят люди, которые держатся из последних сил.
Кэсси подошла, но Элли не посмотрела на неё.
— Я в порядке, — сказала она сразу.
— Ты не в порядке, — тихо ответила Кэсси.
Элли наконец повернулась. Глаза были сухими.
— Если я сломаюсь… — голос дрогнул, — Я снова буду посмешищем.
Кэсси почувствовала, как внутри что-то трескается.
— Ты не посмешище, — сказала она. — Ты живая.
— мне кажется... — Элли грустно усмехнулась, — что я вся из трещин.
В тот день они разошлись по домам без слов.
Не потому что не хотели говорить.
Потому что каждое слово могло порезать.
И в этом была самая большая боль.
Они всё ещё были вместе.
---