Глава 12

Я встала у двери, затаив дыхание. И здесь всё белое, надо же! Я бегло пробежалась глазами по комнате. Помещение довольно просторное, но пустое. Из мебели лишь небольшой стол, светильник, кровать и всё это без острых углов. Я несколько раз оглядела комнату, но маму так и не увидела. Её здесь не было. Что за шутки?

— Кто ты? — раздался голос у меня за спиной.

Я очень медленно обернулась. Она стояла в углу комнаты, прижавшись к стене. Взгляд её выражал лёгкий испуг и огромное любопытство.

— Мама... — шепнула я себе под нос.

Она отпрянула от угла и опустила свои тёмно-карие глаза. Как же мы с ней похожи! Я как будто смотрела в зеркало и видела себя через двадцать лет. Не считая маминых растрёпанных волос, тёмных кругов под глазами и мятой сорочке, выглядела она вполне хорошо.

Я сделала шаг ей на встречу, но мама ахнула и снова вжалась в угол. Она обхватила себя руками и поджала губы.

— Кто ты? — снова спросила мама, но каким-то детским голоском.

— Твоя дочь, — ответила я. — Ты меня помнишь?

Мама задумчиво приподняла брови, разглядывая меня с ног до головы, а затем поморщилась.

— Которая плохая? — спросила она.

— Плохая? Нет, думаю, что я не очень плохая.

— А какая ты?

— Я... я не знаю.

— Ты моя хорошая дочь?

— Ну, ведь дугой нет.

Мама, нахмурившись, вышла из своего «домика» и внимательно заглянула мне в глаза.

— У нас с тобой один цвет глаз, — произнесла она.

— Да, — я слегка улыбнулась.

— У моей хорошей дочери были мои глаза. Я её очень люблю. Другую дочь я не люблю, а вот Эмили, мою девочку, очень люблю.

Мама подошла ко мне вплотную и дотронулась кончиками пальцев до моего лица, потом потрогала мои волосы, а затем свои. Я положила руки ей на плечи, потому что очень хотела дотронуться до неё, почувствовать и убедиться, что она настоящая. Мама выглядела как ребёнок: такая маленькая, тоненькая и беззащитная. Мне захотелось взять её на руки и унести домой, закутать в плед, напоить горячим шоколадом и положить Моцарта ей под бочок, чтобы он согревал её и мурлыкал на ухо свои песенки.

Мама улыбнулась, тёмно-карие глаза заблестели. Её милое личико вдруг стало серьёзным и уставшим.

— Эмили! — мама разрыдалась и заключила меня в свои объятия. Я положила голову ей на плечо и тоже тихо заплакала.