Из дневника Херонимо де Агиляра
5 июля 1507 года.
Ночью меня вновь мучили страшные сны. Настолько они были реальными и жуткими, что, проснувшись в холодном поту, я тотчас взялся за перо, дабы запечатлеть их в своём дневнике. Однако сейчас, сидя над этими строками, я понимаю, что сама природа сна преувеличивает их чудовищность. Возможно, эти видения не стоят особого внимания. Но один из них пробудил во мне воспоминание о древней легенде, рассказываемой нам в юности, когда реальность и мифы казались одинаково живыми.
В этом сне я, подобно герою той легенды, пытался спастись от страшного чудовища в мрачном каменном лабиринте. Стены его были покрыты зловещими изображениями существ с человеческими телами и головами диких зверей. Эти картины были такими живыми, что казались бьющимися, как сердца. Кровь запекалась на камне, окропляя рисунки, словно память о тех, кто погиб до меня. Я чувствовал, что эта кровь принадлежала моим спутникам, павшим жертвами монстра, который гнался за мной. Хотя я не видел его, его тяжёлые шаги, от которых содрогались камни подо мной, и злобное рычание были достаточно ясными знаками его присутствия. Дыхание этого существа напоминало скрежет костей, смешанный с тяжёлым сопением, что эхом отдавалось в коридорах, заставляя содрогаться мою душу.
Лабиринт казался бесконечным, его коридоры вели всё глубже под землю, в пропитанную сыростью тьму, где воздух был густ от запаха гнили и металла. Я освещал путь дрожащим факелом, который всё время угрожал потухнуть, оставив меня один на один с этим воплощением ужаса. Пытаясь найти выход, я не раз выкрикивал имя Кистаджу, надеясь, что он также плутает где-то неподалёку, но вскоре понимал, что крики мои могут выдать меня страшному преследователю. Моё сердце наполнилось ужасом — казалось, что стены сами по себе были живыми, а звуки шагов монстра становились всё ближе.
Внезапно я проснулся и увидел Кистаджу, склонившегося надо мной с тревогой на лице. Я объяснил ему, что это был всего лишь страшный сон, и не стоило ему тревожиться. Но он поделился со мной тем, что и его покой был нарушен кошмарами, а Отэктей, наш проводник, который предупреждал нас о том, что такие видения неизбежны для чужаков на этой земле, уже отправился в джунгли разведать округу и убедиться, что рядом нет местных жителей. Этот рассказ вызвал во мне странное чувство, словно сны наши были не простыми плодами уставшего разума, а посланием этих загадочных земель.