Из дневника Херонимо де Агиляра
27 июня 1507 года
Прошедшая ночь принесла долгожданное успокоение после свирепого шторма, терзавшего нас многие часы. Однако, невзирая на временное облегчение, мое состояние оставалось тяжёлым. Морская болезнь, что одолела меня вскоре по выходе в море, не желает оставлять тело мое, подобно коварной тени. Она терзала меня до сих пор и лишь на короткие мгновения отступала, давая ложное чувство выздоровления. Пусть я и могу вставать с ложа своего и даже выходить на палубу, но страх, что недуг вернется, гложет меня неотступно. Всякий раз, чувствуя легкость, я боюсь, что снова буду повержен болезнью. Это чувство отнюдь не ново, ибо и в предыдущее моё плавание к Эспаньоле я был схожим образом поражен этим бедствием, и сие знание лишь усиливает мой страх.
В понедельник, едва мы вышли в море, капитан Де Монтехо, как и всегда, полдня провел с пилотом и первым помощником, запершись в своей каюте. Моряки нашептывали меж собою, что сие заседание касалось маршрута, но никто из них не осмеливался выспрашивать, ибо те, кто видел штурмана, что носил записки от капитана, замечали, как тот прячет бумаги в своем кармане и никому их не показывает. Непроницаемость капитана лишь усиливала чувство тревоги, поселившееся в сердцах моряков, а слухи о ненадёжных водах и враждебных берегах множились, подобно ветру, несущему их с одного конца корабля на другой.
После полудня капитан Де Монтехо позвал к себе меня и нашего проводника Отэктея, тогда как Кистаджу остался в каюте. Позднее он поведал мне, что, оставшись один, отправился прогуляться на палубу, где снова с удивлением рассматривал величие корабля. Кистаджу, хоть и пребывает с нами немалое время, всё не устаёт дивиться тому, как белые люди покоряют огромные воды, строя столь величественные судна, коим и стихии морские не страшны. Он часто рассказывал мне, как их племена ходили на небольших лодках, называемых каноэ. Для постройки оной они срубают огромные кедры, а затем выдалбливают лодку из цельного ствола дерева, длина которого прямо пропорциональна высоте срубленного дерева. Нос и корма каноэ всегда приподняты над остальной частью судна, а в движение она приводится с помощью особых вёсел, похожих на наши, но меньшего размера.