Из дневника Херонимо де Агиляра
17 июня 1507 года от Рождества Христова.
Сегодня в порт форта прибыла каравелла «Сан-Габриэл», новая, красивая, под королевским стягом. Это событие побудило меня вновь взяться за свои дневники, которые я так долго оставлял в забвении. Когда-то я называл их «Записками путешествующего доктора к новому свету». Название, быть может, нескладное, но тогда, в пылу первых открытий, мне оно казалось подходящим.
С утра ко мне явился юный Бернардиньо, племянник синьора-коменданта Диего Веласкеса де Куэльяра, и сообщил, что меня ждут в порту. Прибыл некий важный человек — королевский посланец, а потому медлить было нельзя. В волнении, схватив лишь шляпу, я поспешил к пристани. Там меня представили капитану Франциско де Монтехо, которого сам комендант именовал человеком, отмеченным особым доверием королевы.
Капитан был сдержан и собран. После короткого приветствия он упомянул, что слышал от синьора Веласкеса о моих познаниях в языках здешних племён. Это признание, полагаю, следует считать знаком Божьего благословения, ибо труды мои были восприняты не как пустое занятие, но как служение делу веры. Капитан отметил, что индейцы масори, принявшие святую католическую веру, уважают меня не только как врача, но и как наставника.
Слова капитана не могли не вызвать во мне гордости и трепета. Как выяснилось, королева донья Хуана поручила ему исследовать земли, лежащие за пределами Эспаньолы, и собрать сведения о народах, которые там обитают. Но, полагаю, за этими словами скрывалась ещё какая-то причина. Вечером индеец Кистаджу, мой преданный спутник, осторожно поведал мне об этих местах. Слухи о них давно ходят среди племён, но никто не решается называть эти земли иначе как запретными.
Настоящее имя Кистаджу — Чинока, что на их языке означает «Одинокая Птица». Однако племя масори, наблюдая его верность мне, прозвало его Кистаджу, что означает «преданный спутник». Его привязанность ко мне началась после того, как я помог ему справиться с недугом, от которого он страдал — лихорадкой, которую масори приписывали гневу духов. На деле же это была корь, болезнь, привычная для европейцев, но страшная для здешних народов. Привычными средствами, которые мы используем в Испании, мне удалось снизить жар, поддерживать его силы, и вскоре он начал выздоравливать. Для масори это выглядело чудом, и с тех пор Кистаджу стал не только моим верным другом, но и тем, кто помог мне установить доверие с племенем.