Из дневника Херонимо де Агиляра
20 июня 1507 года.
Друг мой Кистаджу так и не появился во вторник ночью, ни на следующий день в среду. И только сегодня рано утром, я услышал робкий стук в дверь. Открыв ее, я увидел перед собой Кистаджу. Он стоял, словно призрак, затерянный среди утреннего тумана, который еще не рассеялся с полей вокруг форта. Выглядел он прямо сказать неважно. Его глаза, обычно такие живые и горящие любопытством, теперь были тусклы и измождены. Словно бежал по джунглям без остановки все два дня, руки и лицо местами были исцарапаны ветками, а ноги в грязи чуть ли не по самые колени. Когда я спросил, где он пропадал, он спешно пытался изъясниться на испанском, но то ли от волнения, то ли от сбитого дыхания, мне сложно было его понять. Я попросил его остановиться, отдышаться и рассказать всё на своём родном языке, благо я уже достаточно хорошо понимаю его.
Знаю, что это могло обидеть его, ведь согласно нашей обоюдной договоренности, мы общаемся строго в определённой последовательности. Он изъясняется на моём языке, а я на его. Таким образом, мы помогали друг другу практиковать разговорную речь. К моему удивлению, мой индейский друг и глазом не моргнув, спешно перешёл на родной язык и рассказал долгую историю о поисках провожатого для сеньора де Монтехо и его людей. В его голосе звучали нотки тревоги, что было необычно для спокойного и уравновешенного Кистаджу.
Началась история с того, как Кистаджу вернулся в родную деревню, и соплеменники пристыдили его новый образ жизни, нашу святую католическую веру и верность новым друзьям. Конечно, многое из сказанного я понял в контексте, но готов похвастаться, что большую часть рассказа я даже не задумываясь понимал на слух, что меня очень приятно удивило. Однако, ощущение какой-то надвигающейся угрозы не покидало меня по мере его рассказа. Джунгли, о которых он упомянул, казались чем-то гораздо большим, чем просто непроходимые леса — это место таило в себе нечто большее.
Я отправил парня отдохнуть в тени на заднем дворе, а сам направился к сеньору коменданту, дабы сообщить хорошую новость. В доме, где жил Диего Веласкес — комендант форта, он же служил и портовым офисом, уже собрались наш священник господин Дельгадо и сеньор де Монтехо. Возле дома раздавались звуки распрягающихся лошадей и крики солдат, которые разгружали последние провизии с каравеллы. Дух летней жары витал над фортом, тяжелый и обволакивающий, словно напоминая о приближающихся испытаниях.