Глава 7

Ромео

— Коттедж не плохой, но... Марк, чую, эта доброта Ричарда будет стоить мне очень дорого!

— Я не пойму, ты выгораживал его и защищал. Хороший он был! Теперь, наоборот, заявляешь, что парень плохой! Не морочь мне голову, Ромео! Я уезжаю на работу, а ты приберись здесь.

Брат переодевается в рабочий комбинезон и уезжает на смену. Я обхожу коттедж, подталкиваемый любопытством. Большая гостиная, четыре спальни. Наш дом был в несколько раз меньше и в плохом состоянии, а теперь его сносят, чтобы построить многоэтажки.

Я прожил в том районе всю жизнь, мои друзья со слезами на глазах тоже не хотели уезжать с насиженного места. Лэнд и Корри со своими семьями переехали в общагу для малоимущих. Это отвратительное жилище!

Вечером я пытаюсь делать домашнее задание. Завтра придётся долго добираться до школы. Эскобар обещал подвезти, но с ним я не особо хочу ездить. Паул клеится ко мне, а это раздражает.

Обида на Ричарда еще сильна, пусть не думает, что я стану добрее к нему. Я любил его по-настоящему, а он лишь выставлял меня напоказ своему дяде.

Около полуночи, когда я собираюсь спать, приняв душ, в холл вваливается Ричард. Он пьян и в гневе, но улыбается мне и старается быть вежливым.

— Как приятно пахнешь, малыш... — Риччи наваливается и сгребает меня в охапку.

— Зато ты пахнешь, как бутылка рома! Что тебе нужно?

— Мы так давно не были вместе...

— И не будем!

— Я сделал для твоей семьи многое, поэтому я имею полное право делать с тобой, что захочу!

— Убирайся! Я закричу!

— Приедет полиция. Я скажу, что в дом моего друга, известного адвоката, забрались чужаки. Как думаешь, что сделает полиция?

— Ты так не поступишь, Ричард!

— Хочешь проверить?

Пьяный Ричард продолжает требовать близости, громко заявляя, что у него есть все права на меня.

— Я сожалею, что встречался с тобой! — отталкиваю его грубые руки.

Внезапно он, сменив тон, становится перед мной на колени, зовет с собой, обещает сделать, всё, что захочу.

— Я не могу без тебя! Я знаю, что ты меня любишь!

Это заявление особенно выводит из себя. Пытаюсь оттолкнуть его и убежать. Но Ричард всегда был сильнее меня.

Повалив на ковер, он с яростью сдергивает мои спортивные брюки. В его глазах горит гнев и вожделение. От страха я сдаюсь и позволяю ему делать, что он хочет.

Грубость и жестокость, с которыми он овладевает дрожащим телом, делают его похожим на дикого зверя. Эта безжалостность в итоге заводит меня, словно его бешеное вожделение передалось мне.

Достигнув пронзительного наслаждения вместе, мы лежим на ковре, тяжело дыша.