Глава 2. Станция между

Поезд тронулся без звука. Как будто скользил по рельсам, не касаясь их. Ни лязга, ни скрипа, ни вибрации — только слабое мерцание света за окнами и ощущение, что пространство растягивается, как ткань под чужими руками.

Кэм сидел у окна. Купе было старым, но не пыльным. Всё выглядело слишком чистым, будто его недавно тщательно вымыли, готовясь к важному гостю. Обивка сидений — винного цвета, в углах — полированные латунные светильники. Зеркало на двери отражало лишь полумрак, как будто отставало от настоящего на несколько секунд.

Он пытался дышать ровно. Пытался понять. Но разум — как стекло, по которому кто-то провёл ногтями: всё потрескалось, но ещё не развалилось. Он смотрел в окно и ждал: города, станции, хоть чего-то, что даст ему опору в этом странном движении.

Вместо этого за стеклом тянулся пейзаж, которого не существовало. Небо — ни тёмное, ни светлое. Блеклый серый, как старое фото. Ветки деревьев — неподвижные, будто нарисованные. Ни одного животного. Ни одного дома. Только рельсы, уходящие в бесконечность, и ощущение, что этот поезд идёт не по маршруту, а между.

Сколько прошло времени — он не знал. Часы на руке замерли. Телефон не ловил сеть. И батарея, казалось, не разряжалась. Всё было… на паузе.

Вдруг поезд замедлился.

Снаружи — перрон. Каменный, треснувший. Станция без названия. Только ржавая табличка с едва читаемыми буквами: «Между».

Кэм вышел.

Воздух был тяжёлым, с привкусом пыли и чего-то старого — как если бы дышал книгами, пролежавшими век в закрытом подвале. Свет — тусклый. Не то от солнца, не то от ламп, спрятанных где-то за облаками.

Он огляделся.

На перроне стояли люди. Точнее — тени людей. Они не двигались. Просто стояли, глядя в разные стороны. Никто не разговаривал. Никто не смотрел на него. Их лица были размыты, как фотографии, промокшие под дождём. Он почувствовал, как мурашки побежали по спине.

Он шагнул к ближайшему — мужчине в плаще. Хотел спросить, что это за место, но тот заговорил первым — не двигая губами:

— Я уже был здесь. Я возвращаюсь.

Голос звучал будто издалека, как эхо старой записи. Кэм отшатнулся. Мужчина продолжал стоять неподвижно.

— Простите… — пробормотал Кэм, но ответа не последовало.

Он пошёл вдоль перрона. Плиты под ногами дрожали, как если бы земля была сделана из тонкого стекла. Поезд стоял у платформы, беззвучно, как призрак. Окна — тёмные. Лишь в одном горел свет, мерцая, как звезда в густом тумане.

На стене станции он заметил доску. Похожа на расписание, но вместо времени — буквы: «Когда — неважно. Куда — ты знаешь. Почему — забыл.»

Он провёл пальцами по стеклу. Оно было холодным. За ним — пустота.

Сзади снова прошелестел голос — женский, безэмоциональный:

— Следующая станция — Ты.

Он обернулся — но никого. Только его отражение в витрине. Только он — и тревога, которую нельзя было назвать.

И тут он заметил — у его ног, прямо на плитке, кто-то выцарапал ногтем слово: «Не назад.»

Кэм вернулся в поезд. Он не знал, что делает. Но оставаться здесь — означало раствориться. В этой пыли. В этом небытии. В этом между.

Дверь закрылась за его спиной. Поезд снова поехал. И на этот раз он услышал — не звук, а шёпот. Где-то в стенах, где-то в стыках:

— Ты уже ехал. Ты просто забыл.

Он сел на своё место.

Окно вновь залилось серым.

И только сердце стучало — слишком громко, слишком быстро. Как будто торопилось выбраться, пока ещё помнит, кто он есть.