Глава 3.2. Воспоминания

В кабине пилота стояла тишина, я открыла глаза и посмотрела на спящего брата. Передо мной больше не было того ребенка, которого я помнила. Молодой парень ростом сто девяносто семь сантиметров имел широкие плечи и мускулистое телосложение, не смотря на то что последние пять лет над ним не ставили опыты, видно что его постоянно держали в тонусе. Волосы цвета вороньего крыла будто светились на фоне его светлой кожи, а темно-карие глаза, что сейчас были закрыты, были сравнимы с черной дырой, что покоряли своей бесконечной глубиной. Он был точной копией отца. Острые черты лица, высокие скулы, ровный нос и нижняя губа чуть больше верхней. Сейчас в нем было сложно узнать того самого мальчика, что она так отчаянно пыталась спасти.

Протянув руку и слегка пройдясь кончиками пальцев по его лицу, я могла только ухмыльнуться.

- Я старше тебя на четыре года, почему же тогда вырос только ты? – вопрос, на который она не ждала ответа.

Я посмотрела на своё отражение в окне, не считая длины и цвета волос, я продолжала видеть, ту же одиннадцатилетнюю девочку, что и десять лет назад. Снова опустившись в кресло пилота, отвернувшись от брата, я пыталась всмотреться в даль, но только еще больше начала погружаться в свои мысли. Отец. До сих пор, мне тяжело понять, что за человеком он был.

Говорят, у храбрости есть черта, что предает ей особую ценность, а заключается она в том, что гораздо проще быть храбрым, когда надо выручать кого-то другого, чем в тех случаях, когда надо спасать самого себя – это и погубило его. Если бы в ту ночь, он спас себя, то смог бы спасти и тех, кто выжил. Он имел храбрость умереть за людей, которых вёл за собой, но её было недостаточно, чтобы жить ради тех, кто умер за него. После его смерти нас некому было спасти, но на то, чтобы понять это, у меня ушли годы.

***

Находясь взаперти, я смирилась с тем, что моя жизнь уже не будет другой. Эта комната стала моим миром и я уже не допускала мысли о том, что кто-то придет, чтобы спасти меня. За это время моя темница, стала моим убежищем, укрываясь пеленой тьмы, я будто растворялась, становясь единым целым не просто со стенами, я ощущала себя частью всего мира. Я ощущала себя бескрайним небом и твердой землей. Мне нравились эти чувства. В комнате поглощённой тьмой не было окон, я не знала ни где я, ни как долго здесь нахожусь. В этом, моем, мире было темно и холодно.

-Эй, ты слышишь, меня? – из единственного вентиляционного отверстия послышался голос.