Глава 15

Несколько месяцев спустя.
Далию наконец-то выписали, и, кстати, мы с Мурадом переехали в наш новый дом. Мы стали близко общаться — он сильно любил меня, а я... немного любила его. Даже если наш брак был не по моей воле, после того инцидента я стала ему гораздо больше доверять.

Сообщения от неизвестного всё ещё приходили, но я больше не обращала на них внимания — рядом с Мурадом я чувствовала себя в безопасности.

Новый год

Сегодня 31 декабря. Утро.
Остался всего один день до Нового года. Я проснулась одна — рядом не было Мурада.
Это было странно. Я привыкла просыпаться в его объятиях, чувствовать его запах...
Ладно.

Я услышала голоса на первом этаже — именно они меня и разбудили. Привела себя в порядок, умылась и спустилась вниз.

На первом этаже я увидела всех Расуловых — маму и папу Мурада, а также Айлину. Все суетились, бегали туда-сюда, украшая дом.
И, нужно сказать, получилось очень красиво. Повсюду висели гирлянды, сверкали огоньки, а в центре комнаты стояла потрясающая ёлка.

Мама Мурада держала в руках большое блюдо и сновала между кухней и гостиной. Завидев меня, она тепло улыбнулась:
— Доброе утро, милая.

Я в ответ искренне улыбнулась и кивнула.

А за окном шёл снег. На улице уже лежали пушистые сугробы. Я остановилась у лестницы, которая выходила прямо на входную дверь. И вдруг — дверь открылась.

На пороге стоял Мурад.
Он сразу же заметил меня и улыбнулся. Тепло. По-домашнему.

— Доброе утро, дорогая, — сказал он.

Я улыбнулась шире и, не раздумывая, подбежала к нему, обняла его за шею. Он не смог меня обнять в ответ — в обеих руках у него были пакеты с соком и бутылками шампанского. Вместо этого он поцеловал меня в щёку.

Я слегка отстранилась, но на душе было спокойно. И даже радостно.

Он задержал на мне взгляд — с головы до ног. И вдруг его лицо изменилось: взгляд остановился на моих босых ногах, и он мгновенно нахмурился.

— Почему ты без тапочек? — спросил он с лёгким раздражением. — Пол же холодный, простудишься.

Он быстро опустил пакеты на пол, подошёл к шкафу у двери, достал тапочки и бросил их рядом с моими ногами.

— Надевай, давай, — сказал он строго.

Я молча надела тапочки, а он всё это время стоял и внимательно смотрел, будто хотел убедиться, что я точно послушалась.

— Если заболеешь — клянусь, прикончу, — буркнул он и, подняв пакеты, направился в кухню.

Я осталась стоять у лестницы, наблюдая за ним.
И, если честно... мне это нравилось. Его грубость, его беспокойство — они будто переплетались в нечто особенное. В этом было тепло. Настоящее.

После завтрака все продолжили суетиться по дому. Мама Мурада настаивала, чтобы всё было идеально. Папа Мурада пытался развесить гирлянду, но у него это не очень получалось — Айлина всё время подшучивала над ним.

— Пап, может, ты просто признаешь, что Мурад лучше с техникой? — хихикнула она. — Хотя... Мурад, наверное, и с женой справляется лучше, чем с гирляндами.

Она бросила на меня хитрый взгляд, и я смутилась. А она, не унимаясь, добавила:

— Вон как она светится! Ты чего там ей говоришь по утрам, Мурад? Или это от твоих тапочек такое волшебство?

— Айлина, хватит, — бросил он, но с улыбкой.

— Да ладно, я ж от радости, — пожала плечами она. — Наконец-то ты нормальный стал. Раньше был как глыба льда, а теперь вон — чуть жену не укутал в подушку, лишь бы не простыла!

Все засмеялись, и даже Мурад с трудом сдержал улыбку. Я чувствовала, как мне тепло от этой атмосферы, от этих простых слов и мягкой, дружеской иронии.
Вечер. Праздничный стол.

Стол получился очень красивым — длинный, украшенный свечами, новогодними веточками, блестящими лентами. В гостиной сидели Мурад, его отец и Айлина. Они рассматривали старые детские альбомы, вспоминали, смеялись.

А мы с мамой Мурада в это время украшали стол. Настоящий шведский стол: множество салатов, горячие блюда, десерты, соки, шампанское — всего было с избытком. Всё выглядело по-настоящему празднично.

Мы все нарядились — платья, костюмы, лёгкий макияж, причёски. Вся комната будто светилась.

— Время 22:56, — сказала мама Мурада, взглянув на часы. — Давайте все за стол.

Они подошли, и мы сели. Начали ужин — ели, разговаривали, смеялись. Было так по-семейному тепло.

И вдруг...
Входная дверь распахнулась. Мы замерли, глядя в конец комнаты, ожидая увидеть, кто пришёл. Папа Мурада даже встал из-за стола, собираясь выйти в холл. Но в этот момент на пороге появились Эмира и Эмиль.

Эмиль был в костюме Санта-Клауса, и все разом рассмеялись. Даже папа Мурада — и это было особенно приятно. Он раньше редко улыбался, а теперь... он будто бы стал другим. Мягче, добрее. Это радовало.

— С НОВЫМ ГОДОМ! — воскликнула Эмира, входя с пакетом шампанского.

А Эмиль — не долго думая — открыл праздничную хлопушку. В воздух взлетели цветные бумажные ленты. Смех, радость, блеск.

— Смотрите, какие голубки, — засмеялась Айлина.

— Садитесь, — сказала мама Мурада с улыбкой.

Я встала, крепко обняла Эмиру. Мою родную душу. Мы вместе прошли через всё — и воду, и огонь. С ней я взросла, с ней я училась выживать и жить.

Эмиль поздоровался с Мурадом, они коротко пожали друг другу руки.
Потом все сели за стол. И этот ужин... он был настоящим. Мы говорили обо всём: вспоминали, мечтали, шутили, смеялись от души. У всех были живые, искренние улыбки.

Я поймала себя на мысли: я счастлива.
Одна тёплая слезинка скатилась по моей щеке. От радости. От облегчения. От чувства, что наконец я дома.

И вот часы начали бить полночь.
Ровно в 00:00 за окнами загремели долгожданные салюты. Небо вспыхивало цветами — красные, зелёные, золотые огни взлетали высоко, словно исполняя желания.

В комнате все разом сказали одни и те же три слова, самые простые и самые нужные:

— С Новым годом!

Объятия. Смех. Кто-то хлопал, кто-то подпевал новогодним песням. Всё наполнилось теплом и светом.

Я посмотрела на Мурада. Он — на меня. В этот момент всё стихло внутри.

— С Новым годом, — сказал он тихо, но с такой теплотой, что у меня дрогнуло сердце.

Я улыбнулась:

— С Новым годом, Мурад.

Он обнял меня — крепко, надёжно. Не для вида. По-настоящему. Я обняла его в ответ. Это объятие было таким, будто всё наконец встало на свои места.

Папа Мурада хлопнул в ладоши:

— А теперь давайте цокнемся!

Мы все подняли бокалы шампанского. Хрусталь звенел, как звон надежды и света. Мы цокнулись — весело, искренне, и сделали первый глоток в новом году.

Этот вечер...
Он был полон неожиданных моментов.
И, возможно, именно в этом и было его волшебство.

Мы пели, смеялись, поднимали бокалы — в доме было по-настоящему весело.
Я чувствовала, как сердце переполнено эмоциями. Нужно было немного воздуха.

— Я отойду, — сказала я, посмотрев на Мурада.

Он лишь кивнул. Я вышла на балкон.

Там было тихо. С неба всё ещё сыпались искры салютов, а над головой раскинулась тёмная, звёздная ночь. Я облокотилась на перила, вдыхая прохладу и всматриваясь в огни.

И вдруг...
На мои плечи легла тёплая ткань. Кто-то накинул пиджак.
Я даже не обернулась — я знала, что это Мурад.

Он встал рядом. Мы оба молчали. Я не смотрела на него. Я смотрела в ночь, думая обо всём и ни о чём.

И вдруг он слегка повернулся ко мне, достал из внутреннего кармана маленькую коробочку и молча открыл её.
Внутри — кулон.
С лебедем. Чистым, тонким, изящным. Символом верности, любви и свободы.

Я взглянула на кулон... и на него. Улыбнулась сквозь ком в горле. Сделала шаг назад. По щеке скатилась слеза. Я быстро стерла её рукой.

— Спасибо... — прошептала я.

Он ничего не сказал. Только улыбнулся.
Взял кулон, подошёл ближе. Осторожно отодвинул мои волосы и застегнул цепочку. Его пальцы были тёплыми, уверенными, нежными.

По спине пробежали мурашки. И я повернулась к нему.

Он положил руки мне на плечи. Смотрел прямо в глаза.
Медленно, не спеша, приблизился.
Я подняла руки, обвила его шею.
Он обнял меня за талию.

Наши губы встретились в поцелуе — лёгком, но наполненном всем тем, что мы не говорили. Всё было понятно и без слов.
Тепло, дрожь, биение сердца...
Чувства, которые невозможно описать.

— С Новым годом... — подумала я. — И с новой жизнью.