Capitolo 27 - RAPIMENTO

Rapimento — похищение

📍Италия, Сицилия, Палермо
РИККАРДО ЛОМБАРДИ, 25

Не помню, как оказался на улицу с почти пустой бутылкой виски в руках. Помню только то, что искал свою бабочку, пытаясь найти ее комнату, но Уго помешал мне это сделать. Я убью этого гребаного ублюдка.

— Когда ты успел так напиться? — спросил у меня недовольно Уго, стоя возле небольшой беседки в саду особняка моего отца.

— Мне нужно к ней. — и я попытался пройти мимо него, не обращая внимания на то, что мои ноги стали немного заплетаться, путаясь друг в друге, но этот мудак встал передо мной, схватив меня за плечи своими руками и не дав мне дальше пройти.

— Ты должен быть со своей женой сейчас. — напомнил мне Уго, но мне было чертовски плевать.

— Ты глухой? Я должен увидеть свою бабочку! — уже кричал я, но вдруг кто-то закрыл мне рот рукой, и я уже хотел сломать этому человеку пальцы, когда узнал в нем своего брата Лучиано. Он посмотрел на меня убийственным взглядом, буквально заставив меня им замолчать. — Отпустите меня! — вновь попытался прорваться я мимо них, уронив бутылку на траву, но они уже вдвоем удерживали меня.

Затем Лучиано что-то показал Уго на своем телефоне, и ушел.

— Куда это он? — в недоумении спросил я, и ринулся за ним, спотыкнувшись об ту самую  бутылку и чуть не упав, если бы не Уго, который вовремя удержал меня своими руками на месте.

— Он сейчас все узнает, и вернется.

— Что узнает? — и я снова ринулся вперед, но алкоголь уже давал о себе знать, затуманивая мое сознание.

— Про твою бабочку, черт возьми. Просто давай присядем! Все гости, которые остались в особняке, уже разошлись по комнатам, ты их разбудишь, черт возьми! — пробормотал Уго, и усадил меня на лавочку в беседке.

— Ты не понимаешь! — и я снова попытался подняться на ноги, но они уже плохо слушались меня. — Я должен поговорить с ней! Должен!

— И что ты ей скажешь? Ой, прости, я случайно взял в жены твою сестру? — и он попытался спародировать меня.

— Сестру? — надо было меньше пить.

— Твоя бабочка, между прочим, Дафна Кармина Барбаросса, и как бы они не пытались это скрыть, но мы...

— Уго, хватит нести этот бред! — начал кричать я, перебив его.

— Ты с ума сошел? Это ты говоришь какую-то чушь! А Дафна действительно Барбаросса. — и я замер, мое лицо стало каменным, слова Уго отдавались эхом в моих ушах.

Дафна Кармина Барбаросса.
Элена... она... твою мать...

Только не говорите мне, что они родные сестры.

Я такой ублюдок, черт возьми.

— Ты не знал. — понял Уго, явно заметив мое побледневшее лицо.

— Я в полнейшей заднице, Уго, и я не знаю, что мне делать. — и мы встретились взглядами. Как вдруг, раздался отдаленный звук выстрела, по крайней мере, что-то похожее на это. — Ты слышал? — и мы оба напряглись, потянувшись к своим глокам, кажется, я протрезвел в мгновение Ока.

— Да. — и я поднялся на ноги, мы оба начали осматриваться, солдаты моего отца показались в саду, кто-то из них забежал в особняк.

Твою ж мать.
И я ринулся в дом, не слыша того, что мне кричал Уго в спину, мой пистолет был в моей руке, в холле первого этажа уже столпились люди, кто-то был одет в домашнюю одежду и тапочки, здесь уже было куча охраны.

Я побежал на второй этаж в поисках Лучиано, Джульетты или Дафны, как вдруг, моя сестра сама влетела в мои объятия.

— Что случилось? — тут же взволнованно прошептала она, будучи одета лишь в длинный халат.

— Уго, отведи мою сестру в безопасное место. — Джульетта недовольно посмотрела на меня, но молча последовала за моим другом.

Я оказался в холле, который вел к бильярдной комнате моего отца, как вдруг, увидел столпотворение мужчин, среди которых был Лучиано, покрытый кровью, мой отец, его люди, люди Барбаросса, и еще тут был... мужчина, мертвый мужчина, лежащий на полу с пулей в сердце.

— Какого черта? — тут же спросил я, подходя к своему брату, и осматривая его с ног до головы, он кивнул мне головой, показывая тем самым, что он в порядке, и я выдохнул. — Что произошло?

— Что ты тут делаешь? — недовольно спросил мой отец, смотря на меня убийственным взглядом.

— Где моя внучка? — тут же вмешался старый Дон Рима, делая шаг вперед, и опираясь на свою трость.

— Она в порядке, я думаю. — быстро пробормотал я, лишь бы этот старикашка отстал от меня.

— Ты должен быть со своей женой, Риккардо. — поддержал его отец, и наши взгляды пересеклись.

— Что, нахрен, тут произошло? — не выдержал я, повысив на всех голос. Не знаю почему, но я был взволнован, хоть и видел, что мои брат с сестрой в полном порядке, однако... где Дафна.

Все мужчины замерли, уставившись на меня, и не веря в то, что я мог так разговаривать в присутствии двух Донов, но мне было опять же таки глубоко насрать.

— Тебя это не касается, черт возьми. — прорычал мой отец. — Возвращайся к своей жене.

— Ты убил его? — спросил я Лучиано, толкнув своим лакированным ботинком руку трупа. Мой брат сглотнул, но кивнул головой в знак согласия, он хотел рассказать что-то еще, но не мог... я знал это.

— Все, что касается моего брата, касается и меня. — затем я вновь посмотрел на труп парня, и заметил знакомое лицо. Деметрио Гальрдини, главный позор семейства Гальярдини, и нынешнего Дона Кампании. Деметрио был зависим от алкоголя и наркотиков, он любил различного рода извращения, и издевался над девушками, больше всего, от его рук страдали шлюхи Неаполя, а его мать хорошенько подчищала за своим сыном, боясь того, что об этом мог узнать ее брат, сам Дон. — И что тут такого? — спросил я у всех. — Думаю, что Басилио Гальярдини будет вам только благодарен за то, что сделал с ним Лучиано, считай, он оказал ему большую услугу. — и рты людей Барбаросса приоткрылись от шока.

— Лучиано, в мой кабинет, сейчас же! — твердо заявил отец, и я только ринулся за братом, как Гаспаро Ломбарди перекрыл мне путь. — Без тебя, с тобой я говорю потом, наедине. — выплюнул он мне в лицо, затем он что-то сказал мужчинам, и все двинулись к лестнице. — И уберите труп! Сохраните его в этом же виде! — приказал отец своим людям, и двинулся за свитой Барбароссы. Недолго думая, я все таки пошел за ними, но тут возник Рико.

— Уго сказал, что ты можешь наделать... — и я моментально оттолкнул Рико в сторону, следуя за удаляющейся спиной своего отца. — Он ничего не сделает с твоим братом в присутствии Барбароссы. — прошептал Рико рядом со мной, пытаясь меня остановить, и здесь он был прав, однако, от этого мудака можно было ожидать все, что угодно. — Пожалуйста, Риккардо, давай без глупостей, хотя бы сегод... — но я уже достиг двери кабинета отца, где стояли его люди, перекрывая мне путь. Их лица были испуганными, они боялись меня, чертовски сильно, и это было видно, однако, они были обязаны выполнять приказы своего Дона.

— Знаете, что я сделаю с вами? — и парни сглотнули, сильнее сжав свои пистолеты, но не поднимая их на меня. — Я нахрен отрежу...

— Риккардо, не надо... — и Рико возник прямо передо мной. Он что, сука, был бессмертным?

— Рико, я сейчас на грани того, чтобы задушить тебя прямо здесь и сейчас. — и мой друг сглотнул, посмотрев на меня снизу вверх. — Я не отвечаю сейчас за свои поступки! — зарычал я, но вдруг дверь открылась, и из кабинета отца вышел Лучиано, один. Его лицо было бледным, непроницаемым, и он почему-то боялся смотреть мне в глаза. Что-то тут явно было не так. — Что случилось? — тут же спросил я, как только за ним закрылась дверь. Он покачал головой, показывая, что этот разговор не для этого места. — Хорошо, пойдем. — и мы двинулись на третий этаж, где находилась спальня Лучиано, она была самой дальней, так что, не думаю, что кто-то мог нас там услышать. В комнате брата, как всегда, было идеально чисто, не то, что в моей.

Рико все это время шел за нами, но как только мы достигли спальни Лучи, и я понял, что он хотел тоже зайти, то захлопнул дверь перед его носом. Не его день, явно.

Лучиано показал мне на кресло, настаивая на том, чтобы я сел.

— Нет, я лучше постою. — и мой брат начал агрессивнее жестикулировать, заставляя меня сесть. Он никогда не вел себя так... взволнованно. — Хорошо, я сяду! Сяду! — и я сел на кресло в углу спальни, Лучиано встал прямо передо мной, продолжая избегать моего испепеляющего взгляда. Затем он достал телефон, и начал что-то долго печатать, закончив, он протянул мне свой мобильник, и я тут же вскочил на ноги, увидев только первую строчку.

«Дафна в порядке, почти»

Такое было начало.

— Почти? — я быстро посмотрел на Лучиано, и начал дальше читать, расхаживая по его комнате из стороны в сторону.

«К ней приставал Деметрио... и я его убил. Я не хотел, но мне пришлось, он ранил ее, но ничего серьезного, лишь рука. Прошу, сохраняй спокойствие, Фелис уже у нее, ее мать также с ней, держи себя в руках, брат»

Но я уже начал сходить с ума, не замечая, как сильнее сжал телефон в руке.

«Отец, и Дон Рима, они... они увидели нас вместе, я поддерживал Дафну за талию, чтобы она не упала, но... она отключилась, ее забрали из моих рук, кто-то из людей ее отца. Однако, это не все, в кабинете, отец сказал мне... молю тебя, будь разумным. Он сказал, что Дафна станет моей женой»

Но телефон выпал из моих рук, все вокруг стало вдруг слишком ярким, режущим глаза, я поморщился, схватившись за свою голову, и закрыл их. Моя голова начала кружиться, и мне пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть. В моей груди стало слишком тесно, мне не хватало воздуха, а в области сердца так сильно болело, что мне хотелось вырвать его из своей груди, дабы избежать этих ужасных чувств. Во рту все пересохло, дыхание сбилось, по моему виску скатилась капля пота, черт, как же больно.

Я не думал, что сообщение Лучиано так ранит меня. До глубины души.

Брат оказался рядом со мной, пытаясь поддержать меня, но я распахнул глаза, которые стали совсем безжизненными, и поставил руку перед ним.

— Я в порядке. — немного грубо ответил я, затем развернулся и вышел из спальни, ничего ему не сказав. Рико, заметив мой взгляд, пришел в состояние испуга, начав кому-то звонить.

— Риккардо, пожалуйста, не надо... — начал молить меня отдаленный голос Рико, но я просто шел вперед, не замечая никого и ничего вокруг. — Убивать еще кого-то сегодня - не вариант. Что, черт возьми, делать? Мы не сможем остановить его в таком состоянии!

— Риккардо! — услышал я знакомый голос Уго, но мне было плевать.

А потом, мне послышалось или это был... ее голос. Я замер на месте, мое сознание, весь тот туман, что был в голове, он рассеялся.

Я обернулся, заметив возле одной из дверей знакомое лицо, я видел этого человека около двух лет назад. Наши взгляды встретились, и мужчина, который был хорошо вооружен, сильно напрягся. Он тоже узнал меня, ну конечно.

— Где она? — и моя рука тут же очутилась на горле этого албанца. Какого черта в нашем доме вообще делают албанцы?

Я сильно вдавил его в стену, но мужчина почему-то даже не сопротивлялся, принимая все так, как есть.

— Вы должны уйти отсюда, если не хотите, чтобы она пострадала. Если кто-то узнает... — и он начал задыхаться, но этот мудак был чертовски прав. Я резко отпустил его горло, сделав шаг назад. — Это ее спальня, не так ли? — он сглотнул, но кивнул головой в знак согласия. Я последний раз взглянул на эту дверь, и ушел. Рико и Уго продолжали следовать за мной, и меня это сильно раздражало. Выйдя на боковую террасу дома, я вдохнул в себя ночной воздух Палермо, сильно сжав руками перилами. На улице уже скоро будет светать.

Я не мог оставить это все, как есть. Я, черт возьми, не дам этому случится. Мой брат не женится на моей, нахрен, любимой девушке. Этому не бывать.

И именно в этот момент мне пришло единственное решение в голову. Оно было чертовски безрассудным, но эффективным.

— Мне не нравится этот взгляд. — прокомментировал Уго рядом со мной, и я обернулся.

— Проследите, чтобы в коридорах особняка никого не было, и отключи долбанные камеры, Уго. — приказал я, и оба парня напряглись, уставившись на меня. — Я что-то непонятно сказал? У вас есть десять минут, чтобы решить эти две проблемы, время пошло. — Уго недовольно посмотрел на меня, но они оба развернулись, и пошли выполнять то, что я сказал. Затем я быстро набрал Сесто, и велел ему очистить черный вход, и подогнать к нему свою машину, на моей было бы слишком очевидно, я думаю.

И вот, спустя десять минут, после того, как я заглянул к Фелису, и кое-что у него позаимствовал, я был уже в спальне Дафны, которая была пуста. Где, черт возьми, она была?

Уго дал мне всего лишь десять минут, времени не было, как и Дафны впрочем. Я начал нервничать, но вдруг, услышал щелчок открывающейся двери, и прижался к ней сбоку, как только я заметил ее красивый профиль лица, и ее слегка спутанные, темно-каштановые волосы, то на мгновение замер, засмотревшись на нее.
Воспоминания быстро пролетели где-то на затворах моего сознания.

Но ждать больше было нельзя. Моя большая рука, в которой была маленькая тряпочка с тем самым веществом, которое я позаимствовал у Фелиса, тут же прижалась к ее носу. Не успев даже посопротивляться, моя бабочка моментально отключилась.

Это и был весь мой план.
Просто украсть ее.

Накинув на нее первый попавшийся плед, я поднял ее на руки и вынес из спальни, все прошло, как не странно, без происшествий.

И вот, я уже сидел с ней в машине, поглаживая своими большими пальцами ее лицо.

Два года, черт возьми.
Два года я думал, что она мертва, я убивался по ней день и ночь, думая о ней каждую гребаную секунду, но она была здесь, она была жива, и она была моей.

Везти ее в мой другой особняк было довольно опасно, думаю, что отец заявится в него первым делом, поэтому, на такой случай, у меня был небольшой, так сказать, конспиративный, дом. Он находился на совершенно другой стороне Палермо, в довольно лесном, слегка полупустынном, районе.

Про этот дом никто не знал, даже мой брат. Однако, Уго, Рико и Сесто бывали здесь.
Я доверял своим ближайшим людям.

Спустя час, я уже заносил Дафну в дом, неся ее на второй этаж в большую спальню. Она должна была очнуться через пару часов, если я, конечно, не переборщил с тем веществом.

— Ты сошел с ума. — сказал мне Сесто, когда я уложил свою бабочку на кровать, накрыв ее одеялом.

— Проверь окна. Я не хочу, чтобы она сбежала через них, если надо, нахрен, то установи на них решетки. — и глаза здоровяка округлились. Сесто был почти таким же большим парнем, как и я, лишь чуть ниже меня, но он явно был моим конкурентом, ведь его руки были очень мощными, и накаченными.

— Риккардо...

— Передай и другим, этот дом должен быть обезопасен так, как ничто другое в Италии. — прорычал я. — Она - самое важное, что вам приходилось защищать в этой жизни. — твердо заявил я Сесто. — Если будет выбор между мной и ней, вы всегда, черт возьми, всегда будете выбирать ее! Ты понял меня, Сесто? Это мой гребаный приказ, который не подлежит каким-либо возражениям! — он сглотнул, но кивнул головой в знак согласия, затем проверил прочность окон, и то, что они закрыты, а затем ушел, оставив меня с моей бабочкой наедине.

Я сел на кресло возле головы Дафны, и долго рассматривал ее, изучая каждую частичку ее лица, она почти не изменилась, но ее глаза... взгляд, который она бросила на меня на свадьбе, говорил о многом. Мне даже было страшно представить, что моя маленькая бабочка могла испытать за эти два года, что я думал, что она мертва.

Я никогда не смогу простить себя за то, что оставил ее, что поступил с ней так, однако тогда у меня не было другого выбора. Я хотел, чтобы она жила, жила в безопасности, но без меня, поэтому, мне пришлось отказаться от нее, но я не думал, что все так выйдет, не думал, что она «умрет», не думал, что потеряю своего друга, а она - подругу.

Смерть наших близких друзей очень сильно сказалась на нас, и пожалуй, мы больше никогда не будем такими беззаботными, как были раньше, мы больше не сможем гулять по ночным улочкам Палермо, как когда-то давно.

Я безумно сильно скучаю по тем временам, когда она держала меня за руку, улыбалась мне, и вела меня куда-то вперед, по темным улочкам города, а я подчинялся ей, как самый настоящий дурак. Рядом с ней я забывал про то, кем был, я забыл про безопасность, и других людей. Была только она, Дафна, и был только я, Риккардо.

Эта девушка открыла во мне то, что я не думал, что у меня вообще было. Я был другим с ней, более спокойным, открытым, и счастливым. И только она делала меня таким. Только моя маленькая бабочка.

Я безумно сильно любил своих брата и сестру, но ради этой маленькой и самой прекрасной женщины, лежащий прямо передо мной сейчас, я готов был сгореть заживо.

И теперь, спустя два года, я не знал, какой бы выбор я сделал сейчас. Но я больше никогда не смог бы отказаться от Дафны, никогда.

— Босс. — услышал я за своей спиной тихий голос Уго, и обернулся, отпустив пальцы бабочки, которые все это время были в моей руке. — Нам нужно поговорить. — я тяжело вздохнул, быстро поцеловал бессознательную Дафну в лоб, и вышел из комнаты, спустившись с Уго на первый этаж, где были и остальные мужчины.

— Что случилось? — недовольно спросил я, упав в кресло. Остальные мужчины расположились на диване.

— Что ты нахрен сделал? — воскликнул Уго, не выдержав.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. — и Уго вскочил на ноги, размахивая руками.

— Ты издеваешься, Риккардо? Мы столько лет прикрываем твою задницу, следуя каждому твоему приказу, но это переходит все границы! Ты не можешь просто так взять и украсть девушку, внучку, черт возьми, Дона Рима! — начал кричать Уго, он впервые был так взбешен.

— Но я уже сделал это. — и парень захлопнул свой рот, в шоке уставившись на меня.

— Риккардо, уже через час, когда все в особняке проснутся, и заметят пропажу девушки... ты хоть понимаешь, что будет? — спросил у меня Рико, сглотнув.

— Мне плевать.

— А мне нет! — снова закричал Уго, продолжая размахивать своими руками. Его лицо стало красным от гнева. — Я не хочу умереть, как Орсо. — выплюнул он, буквально ударив меня по лицу. Теперь резко встал на ноги я, и впился в него своими глазами.

— Ты можешь идти, Уго, я никогда не буду подвергать твою жизнь опасности, если ты этого не хочешь. — начал говорить я, как вдруг, услышал шаги по лестнице. Там стояла Дафна, в ее руках был топор, и мои глаза округлились, заметив его. Она выглядела сейчас так дико, и так чертовски сексуально. Мне хотелось подойти к ней, перекинуть ее через плечо и...

— Какого хрена тут происходит? — спросила она, тяжело дыша, лезвие топора было направлено прямо в нашу сторону. Все парни замерли рядом со мной, в шоке уставившись на мою, черт возьми, бабочку.

— Уйдите! Сейчас же! — крикнул я им, и услышал отдаляющиеся шаги.

— Они стоят друг друга. — недовольно пробормотал Рико, уйдя последним.

Наши взгляды встретились, казалось, что она была готова разорвать меня на кусочки прямо сейчас. Я сделал шаг ближе к ней, и она напряглась.

— Еще один шаг и этот топор окажется в твоей голове, Риккардо Ломбарди. — и когда она назвала мою фамилию, то это стало для меня еще одним ударом, который я пропустил через свое сердце.

— Дафна... — и она втянула в себя воздух, продолжая смотреть на меня убийственным взглядом. — Мне нужно все тебе объяснить. Мы должны поговорить.

— Я не поверю ни одному твоему гребаному слову, ублюдок. — и я крепко сжал свои руки в кулаки.

— Мы можем сделать это либо по-хорошему, либо нет. — твердо заявил я ей, и она фыркнула, сильнее сжав рукоять топора.

— И что ты будешь делать, черт возьми? Пытать меня? Закуешь в наручники и железные цепи?

— У меня свои методы, бабочка. — и ее глаза вспыхнули, когда она услышала то самое прозвище, которое я дал ей когда-то.

— У меня тоже есть свои методы, Риккардо. И прямо сейчас я хочу снести твою голову к чертям этим топором. — и я усмехнулся. Да, это была моя дерзкая девочка, которая заводила меня сейчас все больше и больше, с каждым своим сказанным словом.

— О, я уверен, что ты хочешь совсем не этого, иначе уже бы сделала то, что задумывала. — и ее дыхание сбилось.

— Катись в Преисподнюю, Ломбарди. Там тебе и место. — продолжала выплескивать она свой яд на меня, и ее можно было понять.

— Ты должна меня выслушать! — и она усмехнулась.

— Я тебе ничего не должна, придурок. Могу только подправить тебе прическу с бородой, вот этим топором. — и она приподняла его выше. — Сделаем покороче? — и мое терпение было на исходе.

— Дафна, ты должна все узнать, будь разумной, черт возьми! — не выдержал я, повысив на нее голос. Ее дыхание становилось все слабее, как и хватка ее рук на деревянной рукоятке.

— Я два года сгорала в огне, Риккардо. Мне хватило этого времени, чтобы понять, как сильно я ненавижу тебя. — и я сглотнул, Дафна опустила руки, которые еле-еле удерживали этот дурацкий топор, и где она его только нашла... я сделал два шага ближе к ней, боясь, что она могла упасть, но она вновь направила его на меня. — Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить, а теперь, когда ты женился на моей сестре, ты думаешь, что я дам тебе слово? Ты думаешь, что я захочу тебя выслушать? Нет, я просто желаю, чтобы ты нахрен оставил меня в покое! Забыл обо мне на всю свою оставшуюся жизнь!

— Этого не будет. — твердо заявил я ей, и заметил, что она начала медленнее моргать. — Потому что я всегда любил, люблю и буду любить только тебя, бабочка. — и топор выпал из ее рук, приземлившись на ступеньку ниже. Она схватилась за перила рукой, но тело уже не слушалось ее. Я подбежал к ней, подхватив ее за талию, и не дав ей упасть.

— Ненавижу тебя. — прошептала она, прежде чем вновь отключится в моих объятиях.

Кажется, я все таки переборщил с той долбанной штукой Фелиса.