Глава 3. У любви будут карие глаза.

   Каждый следующий день проходил в напряжении. Случайные взгляды, вынужденные встречи и чужие лица давили. Все мысли были заполнены словами «значит продолжим жить как раньше» но у них не получалось. Эти слова отпечатались в голове черной кляксой, что никак не оттералась. Эрик уже давно не искал его взгляда на совещаниях. Он смотрел куда угодно, но не на него, не в его глаза. Хоть его и завораживало любое действие Кристофера, тот вечер лишь заставил убедиться в его своей правоте.

   Это и разбивало любые надежды.

   Кристофер же хоть ничего не предпринимал, но на деле хотел этого. Он понимал, что Эрик после того разговора ни за что в жизни не согласится.

«Его тело, его шелковистые волосы, его тонкий голос и изящные черты лица, как же я хочу заполучить его безупречность... Как я хочу сказать „Ты мой“»

   Он видел в нем ту красоту, какую не видел никто. Стоит только взглянуть на коллегу, как сердце замирало; хотелось подольше посмотреть на то, как он поправляет рукав рубашки или край листа, что немного выбился из общего порядка или снова притворно меняется в лице, засыпая присутствующих шутками, чтобы разрядить тусклую обстановку совещаний. Раннее, когда Верховная магическая комиссия только создавалась, он и представить не мог, что молодой мужчина симпатичной внешности через много лет так западет ему в сердце.

   После утреннего совещания все уже расходились, как тут...

—Эрик, можешь остаться на пару минут? Я хочу поговорить.—сказал Кристофер, даже не смотря в его сторону. Тот не ответив устно, просто отошёл от двери, приблизившись к столу.

   Только когда девушки покинули офис, Кристофер начал говорить, встав из-за стола.

—вопрос остался не закрытым.
—почему же? Мне кажется, ты все правильно объяснил.—снова перейдя на около шуточный тон, ответил Эрик.

   Долгую паузу никто не прерывал. Даже взгляды были разбросаны по разным сторонам, хотя находились они друг от друга совсем не далеко.

—я хочу быть с тобой.—резко выпалил Кристофер, наконец посмотрев в глаза любимому.

   Его голос сорвался, на последнем слове. Четыре слова были на вес - золото. Каждое пропитано болью ожидания, болью от мысли, что все усилия напрасны.