Томми заметил, что Фарадей смотрит
Вечер стоял тёплый, хоть и сентябрьский. Листва начинала редеть, но солнце всё ещё цеплялось за ветви и дарило долгие золотые тени. В домике на дереве пахло досками и прошлым летом: тут лежали старые журналы, карты, пара одеял, и всё это хранило шумное эхо голосов.
Вы сидели впятером, кто где. Вудди растянулся на подушке, в руках у него была пачка чипсов, которая хрустела громче, чем разговор. Дейви устроился ближе к окну, делая какие-то заметки в тетрадке, но всё равно слушал остальных. Фарадей сидел по-турецки на коврике у стены, задумчиво крутя ручку в пальцах. Ты устроилась рядом с Томми, и он, как обычно, был самым шумным — то перебрасывался шутками, то спорил, то заводил темы ни с того ни с сего.
Разговор в какой-то момент перешёл на школу, на то, кто с кем сидит и кто кому нравится. Вудди не удержался и ляпнул что-то про то, что «училка по биологии точно влюблена в свою лягушку для препаровки». Все засмеялись, даже Фарадей, хотя обычно держал себя строже.
Но именно тогда Томми краем глаза заметил: Фарадей чуть дольше, чем нужно, задержал взгляд на тебе. Не дерзко, не явно, а тихо, будто сам того не замечая. Томми уловил это почти инстинктивно, и внутри кольнуло что-то острое. Он не ревновал — не так, чтобы по-настоящему. Но его подростковая натура требовала проверить.
Через несколько минут, когда тема снова вернулась к «кто у кого тусуется», Томми вдруг подался ближе к тебе. Сел удобнее и обнял тебя одной рукой за талию, демонстративно, но будто между делом.
— Ну, я же сегодня у неё ночую, — сказал он с широкой ухмылкой. Голос звучал легко, но глаза его тут же скользнули в сторону Фарадея.
Ты фыркнула и ткнула его локтем:
— Томми, ты как будто каждый день у меня живёшь.
— А что, плохо? — он улыбнулся и чуть сильнее притянул тебя к себе.
Взгляд снова — на Фарадея. И… ничего.
Фарадей даже бровью не повёл. Сидел так же, крутя ручку, и выглядел так, будто только что задумался о каком-то примере по математике. Его лицо было абсолютно спокойное, реакция — нулевая. Ни зависти, ни напряжения, ни кривой усмешки. Просто обычная тишина.
— …ну а я думаю, что миссис Хендерсон точно подслушивает нас через телефон, — вмешался Вудди, и все расхохотались.
Томми тоже засмеялся, хотя смех был чуть громче, чем надо. Он отпустил твой бок, но внутри почувствовал странное облегчение. *Значит, всё нормально. Он даже и не думает об этом.*
Он перекинулся с Дейви парой реплик, снова начал спорить с Вудди о какой-то ерунде. И вскоре забыл о том мгновенном подозрении. В компании снова царил привычный шумный уют: хруст чипсов, перебивающие друг друга голоса, редкие серьёзные вставки Дейви.
А ты в этот момент сидела рядом и, не зная ничего о его внутренней проверке, просто чувствовала, как Томми снова стал тем же — своим, громким, и немного слишком импульсивным, но всегда рядом.
Вы шли по улице уже в сумерках. День выдался длинным, и теперь всё вокруг напоминало о том, что лето закончилось: воздух стал прохладнее, фонари зажигались один за другим, а под ногами тихо хрустели первые опавшие листья.
Томми шагал рядом, как всегда болтал без умолку: сначала про то, что Вудди «реально похож на енота, когда жуёт чипсы», потом перескочил на тему уроков, потом на то, что хочет взять у тебя книгу, которую видел на полке. Но ты слушала его не до конца, потому что в голове крутился один момент.
Ты вспомнила, как в домике он обнял тебя за талию. Обычно это выглядело по-другому: либо игриво, когда он резко притягивал и шутил, либо мягко, когда ты сама прижималась к нему. А тут в движении было что-то показное. Немного натянутое. И ты, конечно, заметила.
— Томми, — сказала ты, перебив его поток слов.
— А? — он обернулся, с руками в карманах, на лице всё ещё висела лёгкая улыбка.
— В домике. Когда ты меня обнял… — ты чуть замедлила шаг. — Ты сделал это как-то… ну, не так, как обычно.
Он на секунду растерялся, отвёл взгляд в сторону и пожал плечами:
— Ты серьёзно замечаешь такие мелочи?
— Конечно, — ты фыркнула. — Ты думаешь, я тебя не знаю?
Томми потер затылок, как будто решая — говорить или отшутиться. Но потом всё же выдохнул:
— Я просто… заметил кое-что. Фарадей как-то часто смотрит на тебя. Не так, чтобы жутко или чё-то такое, но… понимаешь. Я решил проверить.
Ты остановилась, посмотрела на него и прищурилась.
— Проверить?
— Ну да, — он развёл руками. — Обнял, сказал про то, что у тебя ночую. Хотел посмотреть, как он отреагирует.
Ты несколько секунд молчала, а потом неожиданно улыбнулась.
— Томми, может, он вообще не так на меня смотрел. Может, он заметил, что я как-то плохо выгляжу… и стеснялся сказать.
Томми удивлённо поднял брови.
— Что? Плохо выглядела? Да ты шутишь.
— А вдруг? — ты нарочно протянула, глядя на него с лёгкой насмешкой.
Он остановился, повернулся к тебе лицом и, не выдержав, положил руки тебе на плечи.
— Слушай. Ты никогда плохо не выглядишь. Ни-ког-да. Даже когда у тебя волосы в разные стороны и ты в моей огромной футболке, — он засмеялся, но в голосе слышалась серьёзность.
Ты почувствовала, как внутри становится тепло.
— Ну ладно, ладно, успокойся, господин чемпион, — поддразнила ты его.
Томми смутился, но улыбнулся ещё шире.
— Всё равно. Пусть он хоть на кого угодно смотрит, мне пофиг. Но я хотел убедиться.
И вы пошли дальше, уже молча какое-то время. Только звук шагов по асфальту, шелест листьев и редкие фонари, что освещали дорогу.
Ты знала: Томми всё ещё гиперэмоционален, иногда наивен и импульсивен, но вот это признание показало — он не просто шумный подросток. Он умеет быть честным.