В подвале клоуна

В домике на дереве царила та самая особая атмосфера — тихое потрескивание фонарика на батарейках, разложенные по полу газеты и крошки от чипсов. Все уже слегка устали от обсуждений, но именно в этот момент Дейви оживился и заговорил.

— Слушайте, — он подался вперёд, глядя на каждого по очереди, — я знаю одно место. Один дом. Там есть подвал, и я уверен… стопроцентно уверен, что именно там можно найти улики против Маккейна.

Фарадей приподнял брови:
— С чего ты так уверен?

— Я чувствую, — Дейви говорил с жаром, — и помню, как видел его у этого дома в странное время. Никто там не живёт, а он заходил туда. Подвал — это идеальное место, чтобы прятать что-то страшное.

Тишина повисла над домиком. Все переглянулись. Томми нахмурился первым:
— Это полная тупость. Мы даже не знаем, чей это дом. Влезать ночью через подвал — вообще-то не план.

Но Дейви не отступал.
— Если мы хотим правды, нужно рисковать. Смотрите: мы идём туда, пробуем зайти. Если закрыто — ищем окно. Кто-то остаётся снаружи с рацией, чтобы предупредить, если что.

— Ну да, классно, — проворчал Томми. — Мы внутри, а один снаружи один на один с серийным убийцей. Отличный план, Дейви.

— У тебя есть лучше? — резко парировал тот.

Тишина. Даже Вудди, который обычно держался спокойнее всех, ничего не сказал. В итоге решили бросить жребий. Нашли тонкие веточки под деревом, выровняли, Дейви держал их в кулаке. Один за другим ребята вытаскивали: длинная, длинная, ещё длинная… и вот в руках Вудди оказалась короткая.

— Чёрт… — пробормотал он, но без сопротивления. — Ладно, я остаюсь. Только берите рацию и если что — сразу связь.

Ночь стояла густая, лунный свет лишь слегка подсвечивал тротуары. Подойдя к нужному дому, вы остановились на пороге. Дом выглядел заброшенным: облупившаяся краска на дверях, окна частично заколочены. Воздух вокруг казался холоднее обычного.

Дейви первым подёргал ручку.
— Закрыто, — сказал он, но глаза у него загорелись. — Значит, окно.

— Я же говорил, что это глупо, — пробурчал Томми, но шёл следом.

Нашли боковое окно — стекло было целое, но рама немного отходила. Сначала втиснулся Дейви. Его кроссовки шуршали по полу внутри. За ним полез Фарадей, осторожно, прижимаясь плечом.

Ты задержалась на миг, ощущая, как внутри сжимается тревога, но полезла следом, чувствуя под руками холодную деревянную раму. Томми замыкал цепочку, пробормотав что-то вроде «Это конец, я точно знаю».

Внутри пахло пылью и сыростью. Комната встретила вас тишиной, нарушаемой только вашим дыханием. Лучи фонариков дрожали на обшарпанных стенах.

— Подвал должен быть дальше, — шёпотом сказал Дейви, и вы двинулись следом, стараясь ступать как можно тише.

Коридор вёл к массивной деревянной двери. Когда мы подошли ближе, стало ясно, что она ведёт вниз — за ней явно скрывалась лестница. Дейви первым заметил детали: по стенам от спуска были прибиты зеркала — старые, мутные, с тёмными пятнами времени.

— Зеркала? — выдохнула ты, останавливаясь и озираясь. — Зачем они здесь?

Фарадей провёл пальцами по одной из рам, нахмурился:
— Не похоже, что это для красоты. Они слишком странно расположены…

— Может, чтобы видеть, кто спускается, — буркнул Томми, но голос его прозвучал напряжённо.

Лестница уходила вниз, в темноту. И прямо на её двери висел тяжёлый навесной замок.

— Замок, — констатировал Дейви и сразу же опустился на корточки. — Я могу попробовать.

Ты переглянулась с Томми. Он стоял, скрестив руки на груди, в его позе читался вызов: «Ну давай, попробуй». Дейви пару минут ковырялся заколкой, но та всё время соскальзывала. В конце концов он поднял глаза на Томми, молча, но настойчиво.

Томми вздохнул.
— Ладно, — пробормотал он, разжимая руки. — Только если мы из-за этого окажемся в полной заднице, ты первый рассказываешь родителям.

Он опустился к замку, взял заколку у Дейви, пару раз провернул её в скважине. Щёлк. Замок открылся так легко, что это прозвучало почти издевательски.

— Видал? — сказал Томми, чуть ухмыльнувшись, но глаза у него всё равно были настороженными.

Дверь поддалась с лёгким скрипом. И тут же, как будто из самой тьмы, вспыхнул тусклый свет — маленький светильник под потолком. Свет был не жёлтый, не белый, а зелёный, глухой, неприятный. От него всё вокруг казалось чужим, нездоровым.

Если бы не наши фонарики, в комнате всё равно царил бы полумрак. Пыль висела в воздухе, и каждый вдох отдавался сухостью во рту.

— Что за… — начал Фарадей, но осёкся.

Зелёное свечение делало зеркала на лестнице ещё более жуткими: отражения искажались, будто лица менялись прямо на глазах.

Мы стояли на пороге подвала, пытаясь решиться — пойти дальше или нет.

Мы стояли внизу, в зелёном полумраке, когда сверху донёсся глухой, тяжёлый удар. Потом второй. Шаги. Медленные, уверенные, как будто кто-то с нарочитой жестокостью давил каблуками на каждую ступеньку.

Сначала мы услышали звук, а потом — увидели. На верхней ступени, прямо под отражениями зеркал, показались ноги. Туфли — старые, лакированные, и бело-чёрные штаны с узким, странно вытянутым кроем. Мы не видели лица, но сразу узнали.

Клоун. Тот самый. Немой. Черно-белый.

Томми оторопело выругался, Фарадей застыл, а у Дейви руки задрожали так, что фонарик трясся, освещая стены рывками. Ты закрыла рот рукой, сдавленный голос вырвался сам собой:

— …нет…

И от этого слова стало только страшнее.

Сердца застучали у всех, будто в унисон, но страх сковал ноги так сильно, что первые секунды никто не двинулся. Казалось, что клоун уже сейчас сделает шаг вниз — и тогда всё кончено.

— Быстро! — прошипел Томми, толкнув тебя к дверям подвала.

Мы вбежали внутрь, захлопнули дверь, замок щёлкнул — но вместо спасения стало хуже: другого выхода не было. Никаких окон, никаких дверей — только эта тяжёлая створка позади нас, и лестница, которая теперь вела прямо к нему.

— Чёрт, нет, нет, нет! — Дейви метался по подвалу, светя фонариком по стенам. — Должен быть ход, должен быть!

Фарадей ударил кулаком по кирпичной кладке:
— Здесь пусто, всё глухо!

Ты сжимала плечо Томми, чувствуя, как ладонь предательски дрожит. Томми обнял тебя одной рукой, прижимая ближе, и сам смотрел в сторону двери.

Зелёный светильник сверху потрескивал, и каждый звук шагов — теперь уже медленных и чётких — будто отражался в зеркалах, множился. Тяжёлое «тук… тук… тук…» катилось вниз.

И хотя дверь была закрыта, мы знали — это не остановит его.

В подвале повисла такая тишина, что было слышно, как каждый из нас дышит — прерывисто, рывками, пытаясь не шуметь, но не в силах справиться с паникой.

И вдруг — три сухих, размеренных удара:

*тук… тук… тук…*

Мы замерли. Даже зелёный свет лампы, казалось, дрогнул в этот момент.

Секунда тишины.

И вдруг — *БАХ!*
Дверь содрогнулась, пыль осыпалась с потолка.

— Чёрт… — Фарадей резко отшатнулся.

*БАХ!*
На этот раз сильнее, створка заметно прогнулась внутрь.

Мы вздрогнули все разом, будто сердце на секунду остановилось. Каждый удар будто проходил сквозь кости, отдаваясь в груди.

— Он… он пробивает её! — выдохнул Дейви, и голос его дрогнул.

В панике мы начали метаться по комнате. Фарадей юркнул за деревянный ящик, так резко, что тот скрипнул. Томми схватил тебя за руку и потянул к шкафу у стены:

— Сюда! Быстрее!

Но ты видела — места там катастрофически мало. Сердце рванулось от ужаса, и вместо того чтобы подчиниться, ты вырвалась и нырнула за несколько ящиков, прижавшись к пыльной стене.

— Чёрт! — Томми зашипел, но всё равно юркнул в шкаф. Дверца со скрипом прикрылась.

А Дейви… он обернулся, словно только сейчас понял, что всё это реально. Сделал шаг назад, собираясь метнуться куда угодно, лишь бы не попасться.

И в этот миг — оглушительный треск!

Дверь просто вылетела с петель, сорванная каким-то немыслимым ударом. Её отшвырнуло вглубь подвала, и по пути она задела Дейви.

— А-а! — вскрикнул он, когда тяжёлая доска чуть сбила его с ног. Его отбросило на мешки, сваленные у стены, и он рухнул на них, закашлявшись и дёргаясь.

Пыль столбом поднялась в воздух, и в этот момент в проёме показался он.

Чёрно-белый силуэт.
Высокий, нереально вытянутый.
Клоун.

И он молчал. Только шагнул внутрь, оставляя за собой ощущение холода и пустоты.

Клоун остановился прямо над Дейви.
Его тень, вытянутая, нереально искажённая зелёным светом лампы, легла на стены. В руке он держал огромную подвеску с острейшими лезвиями на конце — будто гибрид серпов и крюков. Он поднял её, замахнувшись, и блеск железа на секунду ослепил.

Дейви, прижавшись к мешкам, только дернулся, зажмурился и всхлипнул.

И тут твой инстинкт защиты взорвался.
Ты бросилась вперёд.

— НЕЕЕТ! — крик сорвался почти беззвучно, как судорожный вдох.

Удар.
Острие врезалось не в Дейви, а в тебя.

По лицу, по шее, зацепив плечо — мгновенная, ледяная боль. Воздух вышибло, тело обмякло, и ты рухнула, даже не успев осознать, что произошло. Голова с глухим стуком коснулась пола, а тело осталось полубоком на ноге Дейви.

Губы приоткрыты, глаза закрыты.
Ты не двигалась.

— А-А-А-А! — пронзительно, с такой мукой, что в груди звенело, закричал Томми из шкафа. Голос сорвался, словно из него вырвали кусок души.

Клоун застыл.
Он не ожидал этого.

Его белое лицо исказилось, и на нём проступило что-то человеческое — удивление.
(😯)

Он даже замер, будто не верил, что произошло.

И тут — резкий треск сверху.

ПАЛКА — толстая балка перекрытия, ослабленная от ударов по двери, сорвалась и с диким грохотом рухнула прямо на клоуна.

Балка толкнула его в сторону, и пол под ним не выдержал — старые доски пошли трещинами и провалились.

Клоун рухнул вниз.
Тьма разверзлась под ним, проглотив его силуэт.

Мы только успели увидеть, как он исчез в провале, и услышали гулкий удар где-то на нижнем уровне. Видимо, подвал был двухэтажным.

Пыль поднялась клубами, скребла горло, а в ушах звенел крик Томми и эхо грохота.

А ты лежала неподвижно, словно из тела ушла жизнь.

Тишина после грохота длилась всего пару секунд, но показалась вечностью. Пыль щекотала лёгкие, воздух стоял тяжелый, и всё, что они слышали — это удары сердца в ушах.

— Нет… нет, нет, нет! — Томми вылетел из шкафа, так резко, что даже зацепился плечом о дверцу. Он почти упал на колени возле тебя. — Проснись! Ты должна… ты должна…

Фарадей и Дейви кинулись следом. Ты лежала на боку, неподвижная, кровь струилась по шее, пропитывая майку и скатывалась по плечу к полу.

— Осторожно! Осторожно переверни! — прохрипел Фарадей, и ребята втроём аккуратно перевернули тебя на спину.

Картина была такой, что у них внутри всё оборвалось.
Половина твоего лица залита красным, на шее блестели мокрые следы, а кожа местами была содрана, будто нож сорвал кусками. Ты выглядела так, словно дыхание уже давно покинуло лёгкие.

— Нет, Боже… — голос Томми сломался. Он схватил твою ладонь обеими руками, прижимая к своему лицу. — Не оставляй меня… слышишь? Не оставляй меня…

Дейви дрожал так, что зубы стучали.
— Она… она не дышит… — выдавил он, вцепившись пальцами в волосы.

Фарадей, хоть и белый как мел, заставил себя податься вперёд, приложил пальцы к твоей шее.
— Есть пульс! — резко сказал он, почти закричал. — Она жива, слышите? Сердце бьётся!

— Но дыхания нет! — Дейви рванулся ближе, глядя на твоё лицо, бледное, в крови.

Фарадей прикрыл глаза на миг, будто собирая силы, и медленно опустил ладонь к твоему лицу. Подержал чуть выше носа.
Пауза.

— Есть дыхание. — тихо сказал он. — Оно есть, просто… очень тяжёлое. Медленное. Мы в панике не замечаем.

Томми всхлипнул, его плечи затряслись, но он не отпускал твою руку.
— Она тёплая. Она тёплая… значит, она со мной.

— Надо кровь остановить! — Фарадей сорвал с себя кофту, почти разрывая ткань. — Томми, помогай!

Томми дрожащими пальцами стянул с себя толстовку, прижимая её к твоей шее и плечу. Он делал это неловко, руки скользили в крови, но он не отпускал. Каждый раз, как ткань пропитывалась, он сжимал сильнее, боясь, что упустит тебя.

Дейви остался в одной футболке, но тоже прижал её к ране на твоём лице, бормоча под нос:
— Прости, прости, пожалуйста… я должен был быстрее…

И тут — щелчок рации.
Сухой треск, от которого они все трое подскочили.

— Ребята? — послышался голос Вудди. — Ну что там у вас?

Они переглянулись, у всех лица мертвенно-бледные.

Дейви дрожащими пальцами схватил рацию, надавил кнопку. Голос сорвался на крик:
— Вудди, беги! Беги к ближайшему дому! Пусть вызывают полицию и скорую! Обязательно скорую!

На том конце повисла секунда молчания, а потом только:
— Я понял. Бегу.

Щелчок. Рация затихла.

В подвале стало слишком тихо. Только тяжёлое дыхание Фарадея, судорожные всхлипы Томми и редкие капли крови, падавшие на бетон.

Томми сидел, не отрываясь от тебя, его руки тряслись, глаза налились слезами. Он даже не замечал, как кровь пачкает его одежду и ладони. Он только повторял, глядя на твой неподвижный, изрезанный лик:
— Я рядом. Я тебя не отпущу. Ты со мной. Ты выживешь, слышишь?

И в этот момент все трое понимали — секунды тянутся, как часы, а помощь слишком далеко.