Вопрос про Рождество

Вечер выдался удивительно уютным. Все четверо ребят собрались у тебя — редкий момент, когда никто не торопился, ни у кого не было "срочных дел", и все просто сидели в комнате.

Вы раскидали по полу настольную игру, то спорили, то смеялись, то подшучивали друг над другом. Томми то и дело бросал в твою сторону взгляды — такие быстрые, что заметить их могла только ты. Иногда он специально делал смешную гримасу, когда никто не видел, и это заставляло тебя непроизвольно улыбаться.

Пока вы ждали доставку, Фарадей и Вудди ушли на кухню «проверить» — на самом деле больше пошутить и похозяйничать. Из кухни доносился звон посуды и смешки.

Звонок в дверь прозвучал неожиданно громко. Дейви поднялся первым.
— Я заберу, — сказал он и исчез в коридоре.

Томми в этот момент встал, явно собираясь выйти на кухню помочь ребятам. Но ты, почувствовав странный комок в груди, вдруг протянула руку и поймала его за краешек футболки.

Он удивлённо посмотрел вниз, на твою ладонь, потом поднял глаза на тебя.

— Чего? — спросил тихо.

Ты села чуть ровнее, но почувствовала, как сердце бьётся быстрее. Словно что-то внутри подталкивало тебя заговорить прямо сейчас.

— Томми, подожди секунду… — начала ты, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он всё равно дрожал.

Он присел на корточки рядом, чтобы быть на одном уровне с тобой.
— Ну?

Ты вдохнула, запнулась, посмотрела в сторону.
— Слушай, я понимаю, что ещё рано. Осень только началась… но… может… знаешь…

Слова вязли. Ты пыталась подобрать их, но всё рушилось.
— Я когда спросила про Рождество… хотела узнать ещё кое-что. Может ты… мы… ну… — ты сглотнула и резко покачала головой. — Ладно, ничего.

Ты отпустила его футболку и тут же отвела взгляд, будто пожалела о том, что вообще начала.

Томми замер. Несколько секунд он смотрел на тебя, глаза чуть прищуренные, будто он перебирал в голове варианты — что именно ты хотела сказать. Потом он медленно поднялся, но не ушёл.

Он сел рядом, чуть ближе, чем обычно, и положил руку на твою ладонь.
— Ты что-то хотела спросить, — сказал он мягко. — Я видел. Ты не просто так.

Ты чуть сжала губы, но промолчала.

С кухни донёсся смех Фарадея, и дверь в коридоре хлопнула — это Дейви вернулся с пакетами еды. Всё возвращалось в привычный ритм вечера, а между вами повисла пауза.

Томми, чувствуя, что ты не готова продолжить, только слегка сжал твою руку и прошептал:
— Окей. Если не хочешь сейчас — не надо. Но я всё равно услышу тебя, когда ты захочешь сказать.

И с этой фразой он всё-таки поднялся и пошёл к ребятам. Но его взгляд — длинный, тёплый, понимающий — оставался с тобой.

Когда ты отпустила его футболку, Томми почувствовал странное напряжение. Обычно он чётко понимал, что ты имеешь в виду, даже когда ты не договаривала. Но сейчас слова оборвались на полпути, и это оставило у него слишком много пространства для догадок.

Он вернулся на кухню, помог Вудди и Фарадею раскладывать еду по тарелкам, шутил вместе с ними, но внутри продолжал прокручивать твой недосказанный вопрос.

"Что она хотела спросить?.."

Вариантов было несколько.

Первый — самый очевидный: Рождество. Может, ты хотела пригласить его провести праздник вместе. Для Томми это было и волнительно, и непривычно: обычно праздники у него дома превращались в сплошной хаос. Но провести Рождество с тобой — мысль согревала.

Второй — куда более серьёзный и пугающий: вдруг ты хотела намекнуть на будущее, на то, что вы могли бы провести больше времени вместе, чем просто гулянки и вечера у кого-то. Жить вдвоём? Уехать куда-то? Томми тут же отмёл эту мысль, но она зацепилась где-то на краю сознания.

И третий вариант — самый нежный: может, ты просто хотела услышать от него, что он не уедет, что он рядом, что на Рождество вы точно будете вместе.

Все эти мысли толкались в голове, пока вы ели, смеялись, играли. Томми то и дело ловил себя на том, что смотрит на тебя дольше, чем нужно, и пытается угадать по твоему лицу — что же ты тогда не договорила.

Ночь подкралась незаметно. Время, казалось, пролетело. Один за другим ребята стали собираться домой.

— Осторожнее по дороге, — сказала ты, привычно заботливо, пока они натягивали куртки и обувались. — Уже поздно.

Ты пошла в гостиную, прибирать суматоху, а Томми помогал закрывать за ребятами дверь. Он тоже собирался выйти, чтобы проводить их хоть немного.

И вот, когда все уже прощались, Фарадей вдруг задержал взгляд на Томми.
— Слушай, — сказал он негромко, будто это был совсем посторонний вопрос. — Ты когда на кухню пришёл… такой задумчивый был. На несколько минут прям завис. О чём думал?

Томми чуть вздрогнул. Обычно его редко можно было поймать в момент, когда он теряется. Но сейчас Фарадей попал в точку.

— Да ни о чём… — пробормотал он слишком быстро. Потом выдохнул и всё-таки тихо добавил, почти шёпотом: — Она… спросила кое-что… не договорила. Я вот гадаю, что именно.

Фарадей чуть прищурился. Вудди и Дейви уже вышли на улицу и болтали между собой, так что они вдвоём стояли у двери.

— Про Рождество?.. — предположил он.

Томми посмотрел на него внимательнее, словно пытаясь понять, угадал ли он.
— Возможно, — сказал он сдержанно. — А может, и не только про это.

Фарадей пожал плечами.
— Ну, знаешь… иногда люди не договаривают не потому, что боятся. А потому что им важно, чтоб ты сам понял.

Эта фраза ещё долго сидела у Томми в голове, пока он возвращался к тебе в дом, где ты уже складывала коробки и прибирала со стола.

Томми закрыл за ребятами дверь, постоял пару секунд в тишине и выдохнул. Фарадей его слова будто застряли в груди — «иногда важно, чтоб ты сам понял». Но он не хотел больше гадать. Хотел услышать от тебя прямо.

Когда он вернулся в гостиную, ты как раз собирала коробки и смятые салфетки в пакет, машинально протирая стол. Томми стоял в дверях, глядя на тебя, и решился.

— Слушай, — сказал он чуть тише обычного. — Я… хочу спросить напрямую. Что ты тогда имела в виду?

Ты остановилась, повернулась к нему, и на лице мелькнуло лёгкое замешательство. На секунду в комнате стало так тихо, что даже часы на кухне казались громче.

Ты выдохнула и, не отводя взгляд, сказала:
— Я думала про Рождество. Что ты будешь в него делать. И хотела предложить провести его вместе. — Ты чуть отвела глаза в сторону, будто это было признание в чём-то слишком личном. — Но в моменте резко поняла, что ты будешь с семьёй. И что тебе пятнадцать. Ну, типа… слишком рано. Так что забей. Вот.

Твои слова повисли между вами, неловкие, обрубленные, будто ты сама их зажала на полпути.

Томми почувствовал, как внутри всё дрогнуло. Сначала — облегчение: он угадал, догадка Фарадея оказалась правдой. Но вместе с этим пришло другое чувство — обида за тебя. Потому что он услышал не только твои слова, а то, что скрывалось за ними: страх быть навязчивой, страх, что он выберет семью, а не тебя.

Он сделал шаг ближе и сказал серьёзнее, чем хотел:
— Эй. Я бы не сказал «забей».

Он сделал ещё шаг ближе, и ты видела, как он подбирает слова — губы чуть сжаты, взгляд напряжённый, но честный.

— Слушай… — начал он и провёл рукой по волосам. — Я знаю, ты не требуешь. Ты вообще ничего такого не требовала, никогда. Но… когда ты сказала про Рождество… я понял, что я бы хотел. С тобой. — Он чуть усмехнулся, будто сам удивлялся своей смелости. — Мне пятнадцать, да, и что? Я не думаю, что есть «рано» или «поздно» для того, чтобы провести день с человеком, которого ты любишь.

Он посмотрел на тебя прямо, уже спокойнее.
— Семья у меня есть всегда. Но ты… — он запнулся, сделал паузу, потом сказал твёрже: — ты для меня тоже семья. И, может, даже больше, чем те, кто в моём доме. Так что… если бы я мог выбирать, где быть в Рождество, я бы выбрал с тобой.

Ты замерла с пакетом в руках, и сердце сжалось от его слов. Томми видел, что ты не ожидала услышать ничего подобного, и поспешил добавить, чуть мягче, чтобы не перегрузить момент:
— Я не говорю, что прям «всё, точка». Просто… я реально так думаю. И хочу, чтобы ты знала.

Он опустил глаза, почесал затылок и выдохнул, словно сбросил тяжесть:
— Короче… это всё, что крутилось у меня в голове, когда ты дёрнула за футболку.

Ты стояла с пакетом в руках, потом всё-таки поставила его на стол и вытерла ладони о джинсы. В комнате снова воцарилась тишина, и, немного помедлив, ты тихо сказала:

— Ладно… всё ещё поменяться может. Осень ведь только началась. — Ты отвела взгляд, как будто пыталась скрыть, что внутри всё кипит. — У меня просто в голове это давно крутилось. Поэтому и спросила.

Ты на секунду посмотрела прямо на него, а потом вдруг добавила, уже почти будничным тоном:
— И, кстати, тебе не понравится со мной Рождество проводить. Так что подумай ещё раз. Позже.

Томми моргнул, будто его окатили холодной водой. Он ожидал всё что угодно — смеха, смущения, даже молчания. Но никак не такой поворот.

— Чего? — он не удержался, усмехнулся нервно. — Почему «не понравится»?

Ты пожала плечами и отвернулась, начав собирать на диване разбросанные карты.
— Потому что. Ты привык к своим… ёлка, подарки, запах еды, может даже ссоры родителей — ну, это всё привычное. А у меня… не знаю. У меня это по-другому. Иногда пусто, иногда просто Макс и я. Иногда вообще никого. Никакой «сказки». Так что, если ты реально решишь провести со мной, тебе может показаться… скучно. Или грустно. Или странно.

Она сказала это так спокойно, словно перечисляла вещи в списке покупок. Но Томми слышал: за этим спокойствием стояла усталость, которая для её шестнадцати лет звучала слишком взрослой.

Он сел на край дивана, уткнувшись локтями в колени. Проводил взглядом твои движения и только выдохнул:
— Ты серьёзно думаешь, что мне важно, будет ли там ёлка или спор родителей? — Он усмехнулся криво. — Знаешь, иногда мне кажется, что я бы всё отдал, чтобы у меня был такой вариант, как у тебя. Просто Макс и ты. Без этих вечных криков и дверей, которые хлопают.

Ты остановилась, не поднимая головы, а Томми продолжал:
— И даже если там будет пусто, вообще ничего… если ты там будешь, то это уже не «ничего». Это лучше, чем всё остальное.

Он замолчал, но слова ещё витали в воздухе. Он посмотрел на тебя, пытаясь поймать взгляд.
— Так что не гони. Мне может и понравиться. Даже очень.

Ты не ответила сразу. Собранные карты остались лежать на ладони, и вдруг ты фыркнула, спрятав улыбку.
— Ты вообще умеешь говорить так, будто читаешь письмо, которое неделю писал, а потом выучил наизусть?

Томми смутился, покраснел и покосился на пол.
— Да ну… я просто… сказал как есть.

— Угу, — протянула ты и всё-таки улыбнулась. — Ладно. Посмотрим, что будет.

Ты подошла ближе, села рядом. И хотя тему вы вроде бы закрыли, в комнате повисло ощущение чего-то нового. Как будто маленькая дверца открылась — и дальше она уже не захлопнется.

В этот вечер вы ещё убирали остатки еды, смеялись над тем, как Вудди снова уронил стакан, и спорили, кто должен мыть тарелки. Но где-то глубоко под всем этим у вас обоих сидела мысль: *Рождество. Вместе. Может, и правда получится.*