Давай расстанемся?

Вечер складывался странно тихим. Ты сидела на кровати, почти не реагируя на привычные шутки Томми. Обычно ты вставляла свои комментарии, хмыкала, то дерзила, то смеялась, а тут — только кивала или пожимала плечами. Томми пару раз заглядывал в твои глаза, словно пытаясь вытащить что-то знакомое, но ты отводила взгляд.

Когда вы легли спать, он, как всегда, раскинулся рядом, закинув руку за голову. Ты укрылась одеялом по самую шею, повернувшись к стене. Комната погрузилась в тьму, за окном слышалось стрекотание сверчков, где-то вдалеке гудела машина.

Томми уже почти провалился в сон, дыхание стало размеренным, и вдруг — твой голос разрезал тишину:

— Давай расстанемся?

Будто ток прошёл по его телу. Сон как рукой сняло. Он рывком открыл глаза, резко повернулся к тебе.
— Что?! — голос звучал резким, даже чуть надломленным. — Что ты сейчас сказала?

Ты не ответила. Молча натянула одеяло на голову, будто спряталась от его взгляда. Сердце колотилось так громко, что казалось, он услышит.

— Эй! — Томми сел, наклонился ближе. — Ты серьёзно, [Т/и]?

Из-под одеяла глухо донеслось:
— Я не знаю! Не знаю!..

Ты вскинула руки, резко сбросила одеяло, будто оно мешало дышать. Села, сжав кулаки на коленях, глаза блестели от напряжения.
— Ладно! Хочешь правду? — голос дрогнул, но ты говорила быстро, будто боялась, что не хватит смелости. — Мне тебя очень не хватает! Я чувствую себя отодвинутой… будто тебя мало, понимаешь? Будто… будто ты есть, но тебя всё равно нет!

Томми молчал секунду, пытаясь переварить слова. Его брови сошлись, руки дрожали — он не знал, обнять тебя или встряхнуть.

— Отодвинутой?.. — переспросил он, сев прямо напротив тебя. Его голос звучал хрипло, но мягче, чем секунду назад. — Чёрт… [Т/и]… я же каждый день с тобой. Я стараюсь, я… может, я тупой, но я думал, тебе достаточно.

Он провёл рукой по волосам, взъерошил их от раздражения на самого себя.
— Ты понимаешь, как это звучало? "Давай расстанемся?" — будто нож в сердце. Я уже представил, что всё, конец.

Он резко потянулся к тебе, обнял за плечи, прижал к себе, не давая оттолкнуться.
— Не вздумай больше так со мной, — прошептал он в твои волосы. — Если тебе плохо, если чего-то не хватает — говори. Кричи. Пинай меня. Только не это… не такое.

Ты замерла в его руках, потом уткнулась лбом в его шею. Голос твой звучал тише:
— Я… я не хотела. Я правда не знаю, что со мной… Я чувствую, будто ты где-то рядом, но не со мной. Как будто… всё время что-то у тебя на уме. И мне страшно.

Томми глубоко вдохнул, обнял сильнее.
— Прости, если я правда создаю такое. Я, может, и застреваю в этих наших делах, планах, ребята, вся эта чёртова возня с Маккейном… Я могу потеряться. Но, [Т/и]… — он приподнял твоё лицо за подбородок, заглянул в глаза. — Ты для меня всегда на первом месте. Ты — моё. Поняла?

Твои губы дрогнули, но ты не смогла ничего ответить. В груди что-то сжалось — больно и сладко одновременно.

— Если чувствуешь, что меня мало, — продолжал Томми, — бей тревогу. Говори. Я не идеальный. Но я не дам нам сломаться из-за этого.

Он коснулся твоего лба своим, шепча:
— Я люблю тебя, идиотка. Даже когда ты несёшь такое, что у меня сердце вылетает.

Ты всхлипнула, но улыбка всё-таки появилась.
— Идиотка? — пробормотала ты, прижимаясь к нему.
— Самая любимая идиотка, — усмехнулся он, вытирая твою щеку большим пальцем.

И комната снова стала тихой, но уже не гнетущей — а тёплой, наполненной дыханием двоих, которые боялись потерять друг друга.

Утро после той ночи началось необычно. Ты проснулась от того, что солнце робко пробивалось сквозь шторы, а Томми… не спал. Обычно он храпел, раскинувшись на всю кровать, но сегодня сидел на краю, тихо натягивал носки и выглядел задумчивым.

— Ты чего такой? — спросила ты сонно, приподнявшись на подушке.

Он резко повернул голову, словно застигнутый врасплох, а потом ухмыльнулся, но слишком мягко, почти нежно.
— Просто смотрю, как ты спишь.

Ты сморщилась, натягивая одеяло повыше:
— Странный ты.

Томми вернулся к тебе, лёг рядом, и вместо привычного шуточного толчка или щекотки — просто прижал к себе, уткнувшись носом в твои волосы.
— Я подумал, — пробормотал он, — что хочу быть рядом с тобой всегда. Даже когда туплю и ухожу с головой в свои дела.

Ты замерла, а потом пробормотала в ответ:
— А я подумала, что больше не буду так внезапно… ну, сам знаешь.
— Лучше и не надо, — хмыкнул он. — Ты мне чуть инфаркт не устроила.

После завтрака он неожиданно сам предложил пойти вместе к ребятам в домик на дереве. Обычно он шёл отдельно или подтягивался позже, но сегодня словно хотел, чтобы ты чувствовала его плечо рядом.

Когда вы поднялись по скрипучей лестнице, Фарадей первым поднял голову.
— О, голубки! — протянул он с широкой ухмылкой. — Смотрите, даже пришли вместе. Чудеса.

Ты закатила глаза, а Томми только отмахнулся, но не отпустил твою руку.

— Ну что, как дела? — Вудди прищурился, заметив это. — Вы вчера как-то… тихо свалили.

— Дела отлично, — коротко бросил Томми и сел ближе к тебе, чем обычно.

Дейви посмотрел на вас из-за своих листов с чертежами, поднял бровь, но ничего не сказал. В воздухе повисло лёгкое любопытство, ребята явно чувствовали, что что-то поменялось.

Вудди не выдержал первым:
— Так… чего вы такие странные?

Ты пожала плечами, пытаясь скрыть улыбку.
— Может, потому что вы все подозрительные.

Томми ухмыльнулся краем губ, сжал твою ладонь под столом так, что ты вздрогнула. Он будто специально показывал: «я рядом».

Фарадей откинулся на спинку стула и усмехнулся:
— Да ладно, не мучайте нас. Мы же видим — у вас там ночью явно был разговорчик.

Томми не удержался от колкости:
— Угу. Очень конструктивный. Сердце чуть не отвалилось.

Ты пихнула его локтем, но улыбка всё равно прорвалась.

Ребята переглянулись, и напряжение рассосалось. Они поняли: да, что-то произошло, но это сделало вас ближе, а не дальше.

И всё утро Томми был особенно внимателен — приносил тебе воду, клал руку на плечо, когда кто-то слишком громко спорил, и даже разок поправил выбившуюся прядь волос. Ребята хмыкали, ухмылялись, но не подшучивали слишком сильно.

Им и самим стало спокойнее — будто в вашей «ось» снова вернулось равновесие.

Ты ушла домой чуть раньше — устала после долгого дня и решила, что хочешь хоть немного тишины. Томми обещал, что придёт позже, но сам остался с ребятами. В домике на дереве воздух был густой от заката и запаха досок, а компания развалилась кто где: Фарадей на подоконнике, Вудди в гамаке, Дейви с карандашом, щёлкающим между пальцев.

Молчание нарушил Вудди.
— Ну? — он прищурился, глядя на Томми. — Вы ж явно сцепились вчера. Ты выглядел… не знаю, как будто тебя током долбануло.

Фарадей подкинул в воздух яблоко и поймал:
— И сегодня ты какой-то чересчур нежный. Обычно вы с [Т/и] друг друга подъё… ну, поняли. А тут прям чуть ли не «сахарочек мой».

Дейви кивнул, глядя в стол:
— Она ведь правда была тише обычного. Что случилось?

Томми поначалу хотел отшутиться, как всегда. Но потом вздохнул, почесал затылок и сел ровнее.
— Короче… — он провёл ладонью по лицу. — Вчера вечером она вдруг сказала: «давай расстанемся».

— Чего?! — хором выдали трое.

— Я чуть с кровати не упал, — признался Томми, криво усмехнувшись, но в голосе слышалась тяжесть. — Уже засыпал, а тут такое.

Вудди вылез из гамака, сел ближе.
— И?

— И… — Томми пожал плечами. — Я начал спрашивать, что случилось. Она сначала под одеяло нырнула, как ребёнок. А потом села и выдала: «мне тебя не хватает. Я чувствую себя отодвинутой, будто тебя мало рядом».

Ребята переглянулись. В воздухе повисло молчание.

— Ну и как ты? — осторожно спросил Фарадей.

Томми сжал кулак и положил на колено.
— Сначала офигел. Потом понял, что она права. Я реально часто ухожу в свои дела, думаю, что она сама по себе сильная. Но ей… блин… ей нужен я. Не просто так, по мелочам, а реально рядом.

Дейви тихо сказал:
— Она ведь редко говорит прямо. Если сказала — значит, копила.

— Вот, — кивнул Томми. — Поэтому я решил, что теперь буду внимательнее. Сегодня вы, наверное, заметили… я пытался.

Вудди усмехнулся, но тепло:
— Не пытался, а получалось. Мы все видели. Она светилась рядом с тобой.

Фарадей кивнул:
— Слушай, Том, ты иногда ведёшь себя, как будто она «сама разберётся». Но это не так. Она может сама, но зачем, если у неё есть ты?

Томми задумчиво посмотрел в пол, покрутил кольцо на пальце.
— Я понял. Я просто… не хочу её потерять.

— Тогда не теряй, — просто сказал Дейви.

Молчание снова зависло, но теперь уже мягкое. Ребята как будто приняли это признание.

Вудди первым сменил тон на привычный, озорной:
— Ну всё, теперь ты у нас романтик. Осталось только стихи читать.

— Ага, — хмыкнул Томми. — И цветочки дарить, да?

Фарадей усмехнулся:
— Не помешало бы, кстати.

Томми откинулся на спину и закрыл глаза.
— Достали… Но спасибо.

И в тот момент он вдруг понял, что впервые за долгое время сказал о своих чувствах так честно. И что ребята, как ни странно, приняли это без подколов.