Ты пренебрежительно к ней относишься

Мы сидели у Дейви в комнате. Маленькое пространство, забитое кассетами, комиксами, парой книг и коробкой с рацией на подоконнике. Фонарь с улицы пробивался в окно, делая обстановку ещё более камерной. Мы расселись кто где: Вудди на полу, уткнувшись в гитару, я рядом с ним на ковре, Томми устроился в кресле, Фарадей полулежал у кровати, а Дейви восседал за своим столом, что-то возился с радиоприёмником.

Я задала вопрос, на первый взгляд простой, о чём-то бытовом, связанным с ребятами — не то про встречу, не то про магазин. Томми, даже не поднимая головы, ответил на него шуткой, в своём стиле, с той лёгкой ухмылкой, которая у него всегда выдавала желание подколоть.

— Ха-ха, очень смешно, — протянула я с сарказмом, но улыбка на лице ясно показывала: я не обиделась. Наоборот, это была игра, привычная перепалка. Все улыбнулись, и момент растворился. Дальше разговор снова перетёк в обсуждения фильмов и чьих-то споров, будто ничего и не было.

Ближе к вечеру я поднялась, поправив волосы, и сказала, что мне пора — дела. Попрощалась с каждым, махнула рукой и ушла. Дверь за мной закрылась, и в комнате остались четверо: Томми, Фарадей, Вудди и Дейви.

Сначала царила привычная атмосфера: кто-то перекинулся парой шуток, кто-то залез в комиксы. Но Фарадей всё это время крутил в голове момент, который другим показался мелочью. Он снял очки, протёр их подолом футболки, снова надел и вдруг, будто невзначай, сказал:

— Томми… тебе не кажется, что ты немного… ну, пренебрежительно к ней относишься?

В комнате повисла тишина. Томми даже не сразу понял, что это обращено к нему. Поднял взгляд:
— В смысле?

Фарадей заметно напрягся, пожал плечами:
— Да нет, ничего. Забей.

Но Томми резко выпрямился. В голосе зазвенела жёсткость:
— Нет уж, блять, скажи.

Вудди поднял голову от струн, Дейви замер, слушая, но не вмешиваясь. Фарадей колебался секунду, а потом тихо, но твёрдо произнёс:
— Ну… просто иногда складывается впечатление, что ты забываешь, кто она тебе. Она друг нам всем. Но тебе — она девушка. И это разные понятия.

Томми нахмурился, но молчал.

Фарадей продолжил, чуть запинаясь, но всё же донося мысль:
— И… иногда кажется, что ты об этом забываешь. Что нужно больше стараться. Она чуть старше, у неё другие ожидания, понимаешь? Видно же, что она хочет… ну…

Он не договорил. Слова упирались в горло.

— Фарадей… — тихо протянул Вудди, явно чувствуя, что разговор может обернуться чем-то нехорошим.

Но Томми перебил:
— Нет, подожди. Ты серьёзно сейчас? Ты думаешь, я… что, недостоин её, да?

Фарадей поднял глаза, взгляд упрямый, но без злости:
— Я этого не сказал. Я просто заметил.

Дейви, сидевший до этого молча, закрыл книгу и тихо вставил:
— Ребята, не ссорьтесь. Он просто спросил.

Но напряжение уже висело в воздухе. Томми сжал кулаки на подлокотниках кресла, смотрел прямо на Фарадея, как будто хотел услышать от него что-то ещё — либо опровержение, либо правду.

Томми уже наклонился вперёд, губы чуть приоткрыты, и было видно — сейчас он задаст Фарадею прямой, неудобный вопрос. Но в этот самый момент дверь скрипнула, и ты зашла обратно в комнату, держа руку на ручке.

— Я забыла свои наушники, — сказала ты спокойно, оглядывая комнату.

Четверо сидели, словно на иголках. У всех на лицах застыло одно и то же выражение: будто ты прервала сцену, в которой никто не ожидал свидетеля. Тишина ударила сильнее, чем слова.

Ты нахмурилась, скользя взглядом по их лицам: сначала на Дейви, потом на Вудди, затем на Фарадея, который чуть поёжился, и, наконец, на Томми. У всех глаза были прикованы к тебе.

— Что-то случилось? — спросила ты медленно, чувствуя напряжение.

На секунду никто не ответил. Вудди первым откашлялся и дёрнул плечами, как будто хотел сбросить с себя лишний вес ситуации:
— Да не… ничего. Болтали просто.

Фарадей отвёл глаза и поправил очки, а Томми всё ещё смотрел прямо на тебя, будто одновременно и рад был твоему появлению, и раздражён, что разговор прервался.

Ты шагнула внутрь, наклонилась к столу, взяла наушники и снова посмотрела на них. В комнате будто воздух стал тяжелее.

— Уверены? — спросила ты, слегка приподняв бровь.

— Точно, — быстро вставил Дейви. — Мы тут… ну, обсуждали ерунду.

Ты задержала взгляд на Фарадее, который явно избегал встречаться глазами, и на Томми, чья челюсть была сжата чуть сильнее обычного.

— Ладно, — протянула ты, взяла свои наушники и добавила: — Тогда увидимся завтра.

Когда ты вышла и дверь снова закрылась, каждый выдохнул — будто весь этот разговор держал их внутри в ожидании взрыва.

На пару секунд воцарилась полная тишина. Слышно было только, как где-то внизу по дому прошли родители Дейви и захлопнулась входная дверь.

Фарадей, который всё это время сидел ссутулившись, наконец поднял голову. Он встретился взглядом с Томми и тихо сказал:

— Слушай… извини. Я не хотел тебя задеть.

Томми смотрел на него настороженно, молча, будто всё ещё ждал какого-то продолжения.

Фарадей провёл пальцами по дужке очков, поёрзал на месте и добавил:

— Я просто… последние дни она выглядит очень уставшей. Вот и всё. Может, я слишком много сказал. Но… это не против тебя.

В комнате повисло напряжение, но уже другое — мягкое, не враждебное. Дейви наблюдал за ними, не вмешиваясь, а Вудди покусывал губу, будто боялся, что ещё одно неловкое слово — и снова разгорится спор.

Томми выдохнул, откинулся на спинку стула и сказал:

— …Уставшей, да?

— Ну да, — кивнул Фарадей. — Я просто заметил. Мы же все друзья.

Несколько секунд Томми молчал, будто переваривал услышанное. Затем он, не глядя ни на кого, бросил коротко:

— Ладно. Понял.

Фарадей опустил глаза, и напряжение наконец начало спадать. Разговор как будто растворился в воздухе, и ребята попытались вернуться к чему-то нейтральному, но каждый думал о своём.

Позже, когда все разошлись по домам и утих дневной шум, Томми шёл по тёмным улицам один. Фонари в их районе светили тускло, а в воздухе витал запах осени — сухих листьев и сырой земли. Вроде ничего не должно было его тревожить, но мысли Фарадея не отпускали.

"Она выглядит уставшей…"

Он перебирал в голове последние дни: как ты иногда чуть дольше задерживаешь взгляд в пустоте, как садишься и молчишь, держа чашку в руках, не делая ни глотка. Как иногда твоя улыбка — красивая, но чуть натянутая, будто для того, чтобы не показалось лишнего.

Томми сжал кулаки в карманах куртки. Внутри поднималась странная смесь — вина, злость на самого себя, тревога.

"Я что, правда не замечал? Я рядом с ней каждый день, и всё равно Фарадей это увидел первым? Какого чёрта?.."

Воспоминание о том, как ты вошла в комнату за наушниками, не покидало его: твои глаза бегло посмотрели на всех, и он вдруг понял — ты наверняка почувствовала напряжение, хоть никто ничего не сказал.

Он остановился у себя у дома, глядя в пустую улицу. Сердце стучало быстрее, чем обычно, и в голове крутилась одна мысль:

"Надо будет поговорить. Но не как в прошлый раз, не с сарказмом, не шуткой. Просто… спросить. Узнать. Она же моя девушка, чёрт возьми. А не просто друг, как сказал Фарадей."

Томми поднял глаза к окнам своего дома, но в тот момент понял: до сна ему ещё далеко.