19

— Я люблю тебя, слышишь? Я не знаю, что будет дальше, — шепчет Арсений, зажмурив глаза и сжимая дрожащего Антона. — Ты — мое все, просто помни об этом, ладно? — он уткнулся носом в волосы парня, пытаясь вобрать в себя как можно больше его любви.       Трель дверного звонка, будто приговор, громко раздалась по квартире. Шеминов нервно и рвано выдохнул, и направился в коридор, оттягивая время, чтобы Антон и Арсений успели проститься друг с другом. Он не знал, что и ждать после того, как он повернет ключ и откроет дверь, впуская на порог Матвиенко. Но никакого другого выбора у них троих, к сожалению, не было.       Ключ медленно повернулся в личине замка. Послышался щелчок.       Двое мужчин появились на пороге и быстрым шагом прошли в квартиру, следом за ними появился и сам Матвиенко. — Шеминов?! — глаза округлились от дикого удивления, но он быстро вернул себе холодную серьезность и устремился за коллегами. — Этого в наручники и вниз. Ждать меня в машине. Быстро! — скомандовал Матвиенко, наблюдая за тем, как на кистях мужчины защелкнулись наручники. Оперуполномоченные небрежно толкнули Арсения в спину и поспешили удалиться, оставив Стаса, Антона и Сергея в квартире наедине. — От вас двоих я, конечно, такого не ожидал, — брезгливо бросил Матвиенко, глядя на растерянных приятелей. — Неужели вы думали, что это так просто сойдет вам всем с рук? — Черт, ты себя вообще слышишь?! Что ты несешь, а?! — пренебрежительно заговорил Стас.       Сергей злостно захохотал, меряя шагами кухню квартиры.  — Что я несу? — он снова ухмыльнулся, уставившись пронзительным взглядом в пол, как будто что-то выискивая. — А как это расценивать? Ладно Антон, он хвостом ходил за этим долбанным контрабандистом, но вот ты, Стас. Я неприятно удивлен, — он вновь поднял сверлящий взгляд на их лица. — Вы же предали меня, понимаете? Вы покрывали его, не позвонили мне, зная, как для меня это, вашу мать, важно! — оскалился он. — И что ты собираешься сделать? — вскинул бровь Шеминов, скрестив руки на груди. — Я? Да я засажу его! Я приложу все усилия, чтобы он получил максимальный срок! — он шумно выдохнул. — До сих пор не понимаю, почему вы так вьетесь возле этого пса?       От этих слов у Антона сдавило грудь и он нервно и часто задышал. — Серег, посмотри на себя! Посмотри, во что ты превратился! — из далека снова начал Шеминов. — Ты не понимаешь, что творишь! — Я выполняю свою работу, друзья мои.       Стас судорожно замотал головой скривив губы.  — Нет, мой хороший, — ухмыльнулся он. — Ты занимаешься вредительством, и знаешь, больший предатель — это ты, — отвесил своеобразную моральную пощечину Шеминов. — Твоя одержимость погонами, признанием и выслугой перед руководством окончательно высушила твои мозги. Ты даже не понимаешь того, что, если ты посадишь этого Попова, то Антон может пойти следом. — Не пойдет. Хоть он и предал меня, но я позабочусь о том, что бы его это не коснулось. — Ты не провидец, чтобы знать это наперед. Ты что, первый день работаешь в органах, чтобы не знать о том, что «оборотни» при первой же возможности «доработают» твое дело, подписав туда же и Антона? У вас же у всех есть "планы". Черт возьми, даже я это знаю! — процедил таможенник. — Я, сука, так долго шел к повышению! И ты сейчас предлагаешь мне отпустить этого контрабандиста? Ты предлагаешь, мне вытереть ноги о свою мечту? — с прищуром выпалил Сергей.       Стас на минуту замолчал, посмотрев на подрагивающего Антона, который, казалось, был уже без сил. От всего этого напряжения у парня кружилась голова и будто вот-вот из носа ударит кровь. Таможенник знал, с чем это было связано. — Хорошо. Если у тебя на первом месте желание хорошо пристроить жопу и ты не собираешься его отпускать, то тогда давай и меня заодно за решетку. Я же пропустил их с контрабандой, да еще и в этой квартире вместе с ними находился. Не позвонил же тебе. И Антона давай! Че ты, может тебе сразу генерала дадут? — стал напирать мужчина на Матвиенко. — Посмотри, во что ты превратился! Посмотри, на что ты идешь ради погонов! Грош цена нашей дружбе, Серега, — он на секунду замолк, наблюдая, как у приятеля дрогнул уголок рта. — А если ты этого не сделаешь, тогда я сам пойду в отдел. — Ты мне щас еще будешь условия тут ставить? — стальным голосом произнес Матвиенко. — Вспомни, кто всегда помогал тебе? Если бы не тот драгдилер в аэропорту, то вряд ли бы ты сейчас тут стоял и играл в крутого шерифа. Мне может быть еще тебе припомнить?       Матвиенко раздраженно сглотнул, а затем его губы нервно дернулись в попытке что-то сказать, но он лишь с силой, до хруста, сжал кулаки. Так и не произнеся ни слова, мужчина резко и молча развернулся и зашагал из квартиры прочь.       Покинув подъезд, он устремился к черному внедорожнику, где его дожидались сотрудники вместе с задержанным Арсением. — В отдел, — с силой хлопнув дверью, прошипел Матвиенко, садясь на переднее сидение машины. — Но, Сергей Борисович, — отозвался смутившийся Журавлев. Обычно при задержании преступников они везли их в следственный изолятор, но в этот раз начальник решил поступить иначе. — В отдел, я сказал! — повысив тон и перебив Дмитрия, оскалился Сергей.       Машина со свистом сорвалась с места, покидая двор «чистых прудов». Арсений исподлобья взглянул на дом, чувствуя насколько Антону сейчас было больно. Ему и самому было больно, хотя он предполагал, что рано или поздно это произойдет. Арсений знал, что парень там, на шестом этаже, стоит и провожает его взглядом в неизвестность, не зная, что будет потом.       Сергей ехал всю дорогу молча, борясь со своей совестью, которая призывала его к псевдоздравому смыслу. И о каком вообще здравом смысле могла идти речь, если он работает в органах и его прямой обязанностью является раскрытие дел и поимка преступников? Как можно было просто так взять и отпустить Попова на волю, если всю свою жизнь ты был за честность и презирал преступность в любом ее проявлении?       Справедливость… А было ли это справедливо по отношению к Антону и Стасу, которые так много для него сделали? Вряд ли. Он предпочел дружбе мораль, арестовав Арсения, и похоже, что это была цена расплаты, выставленная судьбой для Сергея. Каждому в жизни, рано или поздно, необходимо сделать тяжелый выбор.
***
      Через сорок минут машина припарковалась возле шестого отдела. Матвиенко окинул взглядом периметр прилегающей к зданию территории и, убедившись, что никого нет в округе потянулся к ручке двери. — Вы оба, — обратился мужчина к подчиненным. — Пишите мне рапорт, пленку с камер в сейф, ясно? Пока никому не о чем ни слова, доступно объяснил? — Хотите сделать начальству сюрприз? — заерничал Журавлев, но вмиг переменился в лице, увидев пронзительный взгляд Матвиенко. — Да, кхм, все понял. — А ты пошли со мной, — скомандовал он после недолгой паузы Арсению. — И да, снимите с него наручники, — рвано добавил тот в конце.       Журавлев непонимающе посмотрел на Матвиенко, но не задал ни одного лишнего вопроса. Дмитрий молча достал ключ и открыл замок, высвобождая от оков руки Арсения. Это и впрямь для него было чем-то новенькими. Даже Попов едва заметно удивился такому подозрительному поведению полицейского.       Открыв дверь машины и покинув ее, Серега стал дожидаться Попова, а когда тот вышел, Матвиенко указал пальцем на дверь, что вела внутрь шестого отдела. Арсений сделал неуверенные шаги, а Матвиенко последовал за ним, не сводя с него глаз.       Зайдя внутрь помещения, они направились в двадцать первый кабинет, который занимал Сергей. — Допрыгался? — повернув ключ в двери кабинета, ухмыльнулся Матвиенко в полные безразличия глаза Попова. — Как же я, черт возьми, доволен, — жадно втянув в себя воздух, расплылся в кривой улыбке мужчина. Он сделал шаг в сторону своего стола и, плюхнувшись в кресло, ухватился за бланки. — Ну давай, рассказывай. Будем тебе дело шить, — довольно протянул Сергей.