6

Время пар вместе взятых тянулось очень долго для меня. И как только закончилась последняя пара, я сразу же побежала домой, почти не глядя под ноги. Мне было так совестно, что он пострадал. Защитил меня, а сам оказался в больнице. А вдруг что-то серьёзное? Может, его всего изрезали? Избили? Сломали ногу, руку, шею, позвоночник. Да всё что угодно. Как же так? Нет. Всё. Хватит себя накручивать, Валя. Я кинула сумку в коридоре, но заметила в почтовом ящике письмо.

Красивый конверт из крафтовой бумаги, а внутри белоснежный лист. Внизу подпись «Я». Опять он. Или кто-то издевается? Я начинаю читать и невольно получается вслух.

«Ты не гордой красотою
Прельщаешь юношей живых
Ты не водишь за собою
Толпу вздыхателей немых.
И стан совсем не стан богини,
И грудь волною не встает,
И в тебе никто своей святыни,
Припав к земле, не признает.
Однако все твои движенья,
Улыбки, речи и черты
Так полны жизни, вдохновенья,
Так полны чудной простоты.
Но голос в душу проникает,
Как вспоминанье лучших дней.
И сердце любит и страдает,
Почти стыдясь любви моей»
                                                              Я.

Я прижимаю лист к груди, повторяя строки стихотворения у себя в голове. Чëрт. Совсем замечталась. Нужно идти в больницу. Тем более она находится далеко, пока я доеду, пока что. Пройдёт много времени, и часы приёма закончатся. А возвращаться домой в темноту через эти переулки я не хочу, рядом никого нет. Меня никто спасти уже не сможет.

На автобус я не опоздала, что очень удивительно. Дорога в больницу была долгой. Я села, прислонясь к окну и наблюдая за пролетающими мимо домами. Некоторые выглядели серо, а другие сверкали своим внешним видом. Потому что город делился на старый постройки, а ближе к за городу новостройки. А где-то тут рядом должны была быть больница. Напротив многоэтажек в разных окрасках были поля, на которых росли зерновые культуры или находились участки огородников. Вот бы нам клочок земли, мы бы из него такую землю сделали. И половина продуктов у нас бы уже была.

Я доехала и чуть задремала. Но быстро сориентировалась и вышла на нужной остановке. Я неспеша переступила порог больницы. Она необычная. У неё слишком красивый интерьер внутри, чем в городе.

- Здравствуйте. Не подскажите, в какой палате Егор? - чëрт. Я не помню фамилию.

- Какой Егор? Девушка, у нас таких много. Постарайтесь вспомнить, - говорит она с улыбкой, а я сажусь на лавочку, отделанную красным бархатным материалом.

Что-то связанное с морем. Титов? Нет. Волнов? Валя, что за дебильные варианты. Пароходов? Точно нет. На стенке висела репродукция картина Айвазовского. Красивое бушующее море, а на пристанище стояло красивое судно. Точно. Вспомнила! Кораблин. Егор Кораблин.

- Девушка, девушка. Я вспомнила! Егор Кораблин. В какой он палате?

- А вы кем ему приходитесь?

- Невеста, - вру и не краснею.

- Ах, раз так, то 15-ая палата. На первом этаже, чуть направо от нашей стойки, - советует она и подаёт белый халат. Я беру его в руку и уверенно иду к палате. Но стоит мне подойти к двери с табличкой «Палата 15», как моя уверенность угасает. Становится страшно, непривычно и стыдно. Я чуть приоткрываю дверь и через щёлку наблюдаю за ним. Спит.

Избитый. Кажется, ножевое ранение, я не могу разглядеть как следует. Лицо чуть в ссадинах. Я решилась зайти. Отворила дверь, как тут же перед моим носом её закрыли.

- Ты нахалка. Ещё и посмела сюда придти. Кто ты такая? Мой сын пожертвовал собой ради тебя, а ты ещё и пришла позлорадствовать? - как я поняла, мать Егора была бледной, как сама смерть.

- Я, послушайте меня. Я виновата, признаю. Извините. Но Егор поступил по-мужски, защитив меня.

- Ты даже его волоса не стоишь. Пошла вон отсюда, дешëвка. Вова, пойдём к нашему родному, - она толкает меня плечом, а я не в силах сдержать слëзы убегаю. Ловлю попутку и еду домой.

Хочешь сделать лучше - не делай. Видимо, это работает именно так. До дома доезжаю гораздо быстрее, чем на автобусе. Конечно, машина не останавливается на остановках общественного транспорта. Я устало вышла из машины, расплатившись с водителем, и побрела в подъезд. Настроение было на нуле из-за оценки той вычурной женщины.

Она была одета очень элегантно, в отличие от меня. Красивое чëрное платье и туфли. Мужчина, сопровождающий её выглядел не хуже. Почти также, по-деловому, как мой отец. Только слишком дорого и модно. Здесь можно привести много примеров наших отличий, но я не буду, потому что слишком устала, чтобы раздумывать и над этим. Я открыла дверь ключом, но мама была дома. Как всегда. Раз. Два. Три.

- О, припëрлась. Уже с мужиками шляешься, да? Со взрослыми, и не стыдно? На всю округу мать позоришь, - говорит она, появляясь в дверном проёме.

- Я не позорю. Просто поймала такси и доехала до дома. В чëм проблема?

- Нормально, а. У нас в семье денег нет на еду лишнюю, а она на такси разъезжает. Очнись, ты не в сказке. Какую дуру вырастила. Не хватало, чтоб у тебя такая же дура родилась, - мать задевает моего будущего, ещё даже не зачатого ребёнка.

- Это были мои личные деньги. И я в первый раз их потратила на такси, - тихо оповещаю её я. В этот момент заходит папа, а мама тащит меня за руку на кухню.

- Послушай меня, шмакодявка. Перечить будешь в своём институте, но не здесь. Неблагодарная. Ты должна уважать меня за то, что ты вообще появилась на этот свет. Надо было делать аборт. Всю жизнь и карьеру мне сломала, - твердит она, а мне больно. Больно слышать это от своей матери.

- Оля, ты что такое говоришь? - папа появляется на кухне и хватается за сердце.