15

Егор

Сегодня я ночевал в родительском доме, хотя мне удаётся это с большим трудом. Мама постоянно лезет в мою жизнь, хочет её перестроить, поменять, абсолютно наплевав на моё сугубо личное мнение. Также она меня очень оберегает, чересчур много заботится обо мне, что раздражает.

- Сыночек, доброе утро, дорогой. Я тебе сырников приготовила и блинчиков. Вставай. Я домработницу отпустила и решила сама для тебя приготовить, - я сонно открываю глаза и не понимаю, каким образом мама оказалась в моей комнате. - А ты чего с открытом окном спишь? Замëрзнешь же, милый мой. Простудишься, - мама подскакивает с кровати и закрывает настежь открытое окно.

- Как ты попала сюда? Я же закрывал дверь, мам. А если я здесь голый? Или с девушкой?

- Да что я там не видела, голый он видите ли. Девушки у тебя нет, ты пришёл один. Откуда же ей взяться? Кстати говоря, не хочешь познакомиться с одной приличной девочкой из богатой семьи. С высшим образованием, а? Красивая, стройная, а главное с состоянием и здоровая, - мама поправляет мне одеяло, а я вскакиваю с кровати, наплевать, что в одних трусах.

- Хватит, мам! Я сам вправе решать, с кем я хочу быть! Да хоть с бедной, пускай с самой некрасивой, из необразованной семьи, но зато любимой. И это будет мой выбор! Я не хочу ничего слушать. Видимо, я слишком поторопился, что вновь приехал сюда.

- Сын, останься. Прости меня. Я так редко тебя вижу, ты забываешь нас, - мама начинает плакать, а я не могу терпеть женских слëз.

- Мам, прости. Не плачь. Я пойду завтракать, - я быстро натянул спортивки и спустился вниз.

- Доброе утро, Егор. Как спалось? - спрашивает папа, пожимая мне руку.

- Доброе, отлично. Я в университет опаздываю. Возьму сегодня машину, ладно?

- Что, так сильно понравилась моя лошадка?

- Безумно. Просто на мотоцикле только гонки интересно, а кататься как-то надоело. Да и девочкам в юбках будет неудобно, - я подмигнул, а папа засмеялся.

- Ну, джентльмен, джентльмен. Садись есть, а то мать совсем с ума сходит. Не знаю, чего ей не хватает? Живёт в богатстве, домработница, трать денег сколько хочешь, гуляй где хочешь, а она всё равно из ума выживает, - он допивает свой кофе, даже не притронувшись к приготовленным сырникам.

- Может, любви не хватает?

- Ой, сын, какая там любовь в нашем то возрасте. Это вам молодёжи хочется резвиться, целоваться, обниматься, а нам уже ничего не нужно.

- Зато маме нужно. Попробуй провести с ней больше времени. Фильм посмотрите, займитесь чем-нибудь. Да хоть просто погуляйте. Ты каждый день на работе, вообрази, что она тут одна умирает со скуки. Поэтому, наверно, и зациклилась на мне, на заботе.

- Возможно, Егор. Но у меня нет времени на жену. Честно. Я весь в бумагах, вот ты у меня подрастëшь и половина компании и филиалов будут на тебя. Тогда я и отдохну, - говорит он, всё-таки откусывая сочный сырник с изюмом. Пусть переслощëнный и чуть при горелый, зато сделанный руками любимый женщины.

- А вот я, в отличие от тебя, несмотря на свою загруженность буду находить время для своей любимой.

- Дай Бог, чтоб у тебя это получилось, - я быстро всё съел, переоделся в брюки и футболку и, поцеловав расстроенную маму напоследок, поехал в университет.

Слегка опоздал на пару, точнее, почти опоздал. Просто были пробки, на мотоцикле обгонять гораздо легче. Проехал мимо рядов из машин и уже впереди них, самый первый наводящий на светофоре. Но машина с большими габаритами так, конечно же, не сделает. Да и правила соблюдать нужно.

Забежал в аудиторию предпоследний, передо мной был Ден. Сегодня он был задумчив и даже, кажется, сердит, когда я с ним поздоровался. Лекция шла уже десять минут, поднимаясь на самые последние парты, я заметил, что Валентины нет. Лена сидит одна, облокотившись на руку. Я присел к ней.

- Привет, - я подал ей руку, а она ничуть не задумываясь, тут же мне ответила послушным рукопожатием.

- Привет. Сегодня здесь будешь сидеть? Тут свободно, Вальки нет, - она убирает сумку с парты, освобождая мне место.

- Так а где Валя то? Заболела что ли? - спрашиваю я, доставая из рюкзака тетрадь и ручку.

- Нет. К декану повели. Видимо, из-за вчерашних фотографий, - шепчет Лена.

- Чëрт. Фотографии, - я соскочил с места и выбежал из аудитории, помчавшись прямиком в деканат. Зайдя в кабинет, я увидел зарëванную Валю, декана и ректора.

- Кораблин, вы что здесь забыли? Покиньте кабинет, - говорит Станислав Григорьевич.

- Пришёл заступаться за Валентину.

- Нет. Уходите. Гражданка Карнаухова будет отчислена в ближайшее время за аморальное поведение на территории учебного заведения, - на этих словах Валя чуть ли не захлëбывается в слезах.

- Но ведь я никогда не вела такой образ жизни. Это всё неправда.

- Станислав Григорьевич, послушайте. Валя очень добрая, милая и скромная девушка. Я ни за что не поверю, что она могла осквернить свою честь и честь нашего университета. Я ручаюсь за неё лично и прошу оттянуть срок отчисления на пару дней, пока я буду искать доказательства. Я очень вас прошу, - я хватаю Валю за руку и стараюсь успокоить своими прикосновениями её бешено бьющееся сердце.

- Почему я должен верить вам, товарищ Кораблин? Вы имеете какое-то влияние на Валентину? - Станислав Григорьевич что-то пишет на листке бумаги.

- Нет, просто она моя хорошая знакомая, на которую я могу положиться. Я не верю, что она могла так поступить, - декан тяжело вздыхает и убирает документ в тумбу.

- День, Кораблин. У вас есть день, и я должен буду принять вынужденные меры, - я киваю и увожу из кабинета Валю. Захватываю в свои объятия, от чего она сначала шипит, но тут же обнимает в ответ.

- Спасибо, Егор. Как хорошо, что ты меня всегда выручаешь, - я хмыкаю и прижимаю её сильнее. - Ай.

- Что? Больно? Что такое, Валь? - хватаю её миниатюрное лицо в свои грубые ладони и заглядываю в чудесно карие глаза.

- Ничего. Мама вчера очень рассердилась за фотографию. Избила.

- Боже мой, - она слегка улыбается. - Не понял, что смешного?

- Ты очень мило переживаешь, - говорит Валя, а я не могу больше держать эмоции в себе. Мои губы приближаются к её и осторожно касаются пухлых и алых губ.