Глава 2. Тишина бывает громче крика

Крис

«Стать взрослым — значит перестать
ждать, что тебя спасут.»

⁂

Двенадцать лет назад

Мне было десять. Родители уехали в гости к своим знакомым, а меня отвезли к брату отца — дяде Коулу.

Мы с Коулом играли в монополию, когда ему неожиданно позвонили из больницы.

Я помню, как он встал из-за стола. Его лицо изменилось — стало серым, напряжённым. Коул молча слушал, приложив телефон к уху. Затем он сказал:

— Я понял. Я приеду.

Он сел рядом со мной, положив руку мне на плечо.

— Крис, — тихо сказал Коул. — Твои родители попали в аварию.

Сердце пропустило удар.

— Они живы? — спросил я.

— Да. Но они в тяжёлом состоянии, — ответил дядя. — Их увезли в больницу. Я сейчас поеду туда. Ты хочешь со мной?

— Да, — ответил я.

Мы собрались и выехали. Доехав до нужной больницы, вышли из машины и зашли внутрь. В нос ударил запах дезинфицирующих средств. Белоснежные стены, казалось, давили своей чистотой. Мимо с усталыми, холодными лицами проходили врачи в белых халатах.

Мы с Коулом подошли к стойке администрации. Узнав номер нужной палаты, двинулись по больнице. Внутри царила давящая атмосфера безнадёжности. На стульях сидели люди, ожидающие приёма врача. Крики детей. Вздохи пенсионеров. Белые стены больницы словно вытягивали из людей жизнь.

Мы подошли к палате. Дверь была приоткрыта, из щели пробивался тусклый свет лампы. Коул медленно толкнул её, будто боялся разбудить кого-то.

Внутри было слишком тихо. Лишь аппараты жизнеобеспечения мерно пищали и шипели, отсчитывая чужие секунды.

Я стоял, не в силах подойти ближе. Мама лежала неподвижно, пока провода словно пытались вытянуть её из забытья и вернуть к жизни. Тогда я впервые понял, что тишина бывает громче крика.

На соседней койке лежал отец. Его правая рука была забинтована до плеча, на лбу темнел синяк. Лицо было бледным, словно вся кровь ушла куда-то внутрь в попытках спрятаться от боли.

Он не спал. Когда я подошёл ближе, отец повернул голову и посмотрел на меня. Взгляд был мутным, тяжёлым, будто папа смотрел сквозь воду.

— Крис, — выдохнул он. — Подойди сюда.

Я медленно, будто боялся спугнуть оставшиеся признаки жизни, шагнул к его кровати и взял за здоровую руку. Она была горячей. Слишком горячей.

— Пап, у тебя температура, — тихо сказал я.

— Не страшно, — ответил отец, но голос дрожал. Он перевёл взгляд на маму. — Как она?

Я не знал, что ответить. Я смотрел на маму, на её бледное лицо, на трубки, которые тянулись от её рук, носа и из-под одеяла к аппаратам.

— Не бойся, — сказал отец. — Всё будет хорошо.