глава10

— Детка, доверься мне. Все будет хорошо.

— Что тебе известно? — насторожилась я.

— Что ты имеешь в виду? — удивленно поднял брови Сергей.

— Ты... ты так спокоен, а между тем люди, убедившие Данилу взять на себя это убийство...

— Да ты с ума сошла, — воскликнул он, но тут же смягчил сказанное улыбкой:

— Детка, единственное мое желание оградить тебя от всего этого. Я люблю тебя. И никому не дам в обиду.

Если этот Владимир Павлович не угомонится, я просто оторву ему голову. Давай не будем пугать друг друга нелепыми фантазиями.

Пока у нас нет проблем, кроме одной: этот стул ужасно неудобный, может стоит подняться в спальную?

* * *

Утром меня разбудил Сергей, поцеловал в щеку, одновременно пытаясь завязать галстук. Я открыла глаза, с трудом приподняв голову с подушки.

— Который час? — спросила с удивлением.

— Половина девятого, — ответил Сережа. — Спи, дорогая, а мне надо бежать.

— Хочешь приготовлю тебе кофе?

— Не стоит, я все равно не успею его выпить. В девять мне надо быть в офисе. Я позвоню.

Я продолжала пребывать в полудреме, Сережа оделся, поцеловал меня на прощание, вышел, затем хлопнула входная дверь. Я услышала, как он завел машину, как она тронулась с места, потом звук стал тише, пока вовсе не исчез, а я, вздохнув, решила, что вставать так рано не имеет смысла, повернулась на другой бок и вроде бы заснула, но через несколько минут вскочила и, чертыхаясь, бросилась к телефону. Мама моя, я забыла, что дом на сигнализации, сейчас приедут в бронежилетах, в касках и с автоматами наперевес. Их службе от меня одно беспокойство, приходилось признать это.

Так и не попав ногой в тапок, я наконец-то нашла трубку и тут взгляд мой упал на часы. 9.10. Сколько же времени прошло с момента, как Сережа со мной простился? Полчаса, не меньше. И за это время охрана не приехала?

Я выглянула на улицу, ничего похожего на милицейскую машину, перевела взгляд на трубку в своей руке. Набрала номер. Дом был с сигнализации снят. Чудеса, я точно помнила, как звонила на пульт, мне совершенно не хотелось, чтобы шпики Владимира Павловича разжились материалом, наблюдая за моей личной жизнью.

В некотором недоумении я спустилась в кухню, решив выпить кофе и прояснить мысли. На столе лежала записка, я улыбнулась, подумав, что ее оставил Сережа, чтобы утро мое началось счастливо, но тут же улыбка сползла с моей физиономии. Буквы были печатные, а текст гласил: «Доброе утро, шлюха. Пора платить долги».