часть 27

Когда я открыла дверь, меня обдало холодным воздухом: Хёнджин стоял на балконе с обнаженным торсом, несмотря на мороз. Я смотрела на него с нескрываемым страхом — человек, который только что душил собственную сестру, внушал мне первобытный ужас. Заметив меня, он вошел внутрь и закрыл балкон.
Он подошел так близко, что наши носы соприкоснулись. Сердце колотилось как сумасшедшее, а в горле пересохло. Когда он протянул руку к моему лицу, я инстинктивно зажмурилась и втянула голову в плечи, ожидая удара. Но Хёнджин лишь рассмеялся и начал нежно поглаживать мою щеку. Трудно было поверить, что эти же руки пару минут назад сжимали горло Йеджи. Его дыхание обжигало кожу, а пальцы скользнули к моей шее, едва касаясь свежих ран. Он притянул меня к себе за талию, сокращая последнее расстояние между нами.
Хёнджин: Тебе не кажется, что время пришло?
Я всматривалась в его лицо: глаза, мимика, губы — всё оставалось пугающе спокойным. Под его пристальным взглядом я чувствовала, как тону в этой темной глубине. Почувствовав мой сбивчивый вдох, Хёнджин положил ладонь мне на грудь. Его рука была обжигающе горячей.
Хёнджин: Давай принадлежать друг другу. Давай узнаем, на какие чувства мы способны. Ты уже знаешь обо мне всё, и я знаю тебя. Мы не знаем только того, что у нас внутри. Не пора ли познакомиться поближе?
Его взгляд скользнул по моему телу, и он добавил:
Хёнджин: Я докажу тебе, что ты тоже хочешь меня попробовать.
Он поцеловал меня в шею, и я почувствовала, как по телу прошла дрожь.
Хёнджин: Это ведь приводит тебя в замешательство и возбуждает, не так ли?
Внутри меня действительно боролись противоречивые чувства. Как последнюю надежду, я прошептала:
С/а: Ты ведь знаешь, что это невозможно... мои дни... твои раны...
Хёнджин (приближаясь к моим губам): У нас обоих есть преграды, но не пора ли начать их разрушать? Пусть это будет нашим первым шагом.
Он мягко прикоснулся к моим губам, а затем добавил:
Хёнджин: А это — второй шаг.
С этими словами он начал расстегивать пуговицы на моей майке. Я попыталась убрать его руки.
С/а: Хёнджин... пожалуйста, это только сильнее ранит нас обоих!
Хёнджин: С/а, я знаю. Поэтому я и говорю: давай идти маленькими шагами. Сегодня так, завтра — еще шаг, и еще... пока мы не дойдем до той самой идеальной ночи.
Я опустила голову, глядя на себя. Готово ли моё тело к нему? Голос в голове кричал: «Нет!». Я перехватила его руки.
С/а: Хёнджин... я не готова. Моё тело не готово к тебе. Я не смогу быть с тобой.
Он проигнорировал мой протест, скользнул рукой ниже талии и рывком усадил меня к себе на колени. От резкого движения на его повязке проступило свежее пятно крови. Он поморщился от боли, но не прекратил свои ласки.
Хёнджин: Я сам подготовлю тебя к себе!
Он сел на кровать, оставив меня на своих коленях. Снял с меня расстегнутую майку и положил голову мне на грудь. Мой бешеный пульс выдавал меня с головой, и это заставляло меня чувствовать себя еще более ничтожной перед ним. Почувствовав удары моего сердца, он поднял голову и провел рукой по моим волосам.
Хёнджин: Это сердце так стучит от страха передо мной или от волнения при виде меня?
Я чувствовала, как лицо заливает краской. Я боялась, потому что волновалась, и волновалась, потому что боялась. Он уложил меня на кровать. Его внезапная нежность и осторожность заставляли меня чувствовать себя чем-то хрупким и безумно дорогим. Он лег рядом.
Хёнджин: Начнем подготовку. Ты знаешь о преграде...? О девственной плеве?
С/а: 😳🫥😶‍образ
Хёнджин (смеясь): Не стыдись! Просто доверься мне. Мы должны стать парой!
Он продолжал говорить об этом так спокойно, будто не он заставлял меня ходить по стеклу и смотреть на трупы. Я пыталась взять себя в руки: «Не поддавайся ему, слушай внимательно, может, это поможет тебе в будущем с Феликсом».
~ С/а ~
О чем ты думаешь?! Если Хёнджин узнает, что рядом с ним ты мечтаешь о первой ночи с Феликсом, он уничтожит вас обоих! Твоя задача сейчас — защитить Феликса любой ценой.
Пока я тонула в своих мыслях, Хёнджин продолжал объяснять всё пугающе прямо: про первую кровь, про боль и про то наслаждение, которое придет после. Его грубые, откровенные слова пугали меня — я боялась и этой боли, и того, что действительно могу поддаться этому порочному удовольствию. Он провел рукой по моей пояснице. По телу пробежал холодок.
Хёнджин: То, что ты чувствуешь сейчас — это любопытство. Тебе хочется узнать, какой будет эта боль и то безумное наслаждение, о котором я говорю. Мои слова разожгли в тебе жажду!
Он поморщился, схватившись за рану.
Хёнджин: Повернись спиной.
Я вздрогнула, не понимая его намерений.
Хёнджин: Маленькие шаги, помнишь?
Я медленно повернулась спиной. Он обнял меня сзади, прижимаясь всем телом. Я широко открыла глаза: его близость лишала меня воли, а губы, скользившие по лопаткам, заставляли меня задыхаться. В этот мучительный момент мне хотелось закричать — то ли от отвращения, то ли от странного, пугающего желания, которое я не смела признать даже перед собой.