часть 25

Йеджи широко раскрыла глаза и начала нервно ходить по комнате.
Йеджи: Нет, нет, нет! Феликс не может просто так уйти!
Я вскочила, не понимая её реакции. Её поведение пугало меня.
С/а: Что случилось? Куда Феликс должен уйти?
Йеджи схватила меня за плечи.
Йеджи: Подумай сама! Хёнджин уничтожил Ли Ноу только за то, что тот полюбил меня. Если он узнает о тебе и Феликсе... Нет, я не могу потерять Феликса, единственное, что осталось у меня от Ли Ноу!
Я глубоко вздохнула.
С/а: Не паникуй. Хёнджин вверил жизнь Феликса мне.
Йеджи (нетерпеливо): Как это?
С/а: Я должна подчиняться Хёнджину. Он не запретил мне общаться с Феликсом, но... — из моих глаз потекли слезы. — Но у всего есть предел!
Йеджи нахмурилась и пристально посмотрела на меня.
Йеджи: Ты... ты любишь Феликса?
Я опустила голову и продолжала плакать. Йеджи, поняв всё без слов, обняла меня.
Йеджи: Ох, С/а... я понимаю тебя. Боль любви — самая тяжелая. Но отсюда не сбежать. Всё, что я могу сделать для тебя — это научить выживать в этой темноте.
Она отстранилась и, будто желая дать мне повод жить дальше, прошептала на ухо:
Йеджи: Обещаю, я устрою вам с Феликсом встречу там, где вас никто не увидит!
На моем лице появилась слабая улыбка. Не знаю почему, но я почувствовала близость к Йеджи... или же она манипулировала мной, как и предупреждал Хёнджин? В этот момент дверь распахнулась. Вошел Хёнджин, его одежда была в крови. Он опирался на плечо Феликса. Хёнджин усмехнулся, глядя на сестру.
Хёнджин: Знал, что найду тебя здесь!
Йеджи подхватила его под другую руку, и они уложили его на кровать. Взгляд Феликса метался между мной и Йеджи. Я закрыла рот руками, глядя на Хёнджина. Его окровавленный вид мгновенно воскресил в памяти рассказ Йеджи о том страшном складе. В панике я вскрикнула:
С/а: Зачем вы привезли его сюда? Везите в больницу! Что, если он умрет?
Феликс посмотрел на меня.
Феликс: Он сам настоял на том, чтобы вернуться сюда.
Я заметила, что плечо Феликса тоже ранено. Йеджи увидела это одновременно со мной и подбежала к нему.
Йеджи: Вы попали в крупную перестрелку? Вы оба ранены...
Хёнджин посмотрел на меня и коварно улыбнулся.
Хёнджин: Мои раны закроет С/а! Я сам буду её учить. И если она сделает что-то не так — понесет наказание. Верно, Йеджи?
Я застыла. Йеджи взглядом попыталась меня успокоить: «Просто постарайся». Хёнджин велел Феликсу помочь ему снять майку. Когда он остался с голым торсом и лег на кровать, он скомандовал:
Хёнджин: А теперь все вон. Увидимся позже.
Я подошла к двери под предлогом её закрыть. Феликс и Йеджи выходили; казалось, Йеджи буквально тащит его за собой. Перед тем как выйти, она шепнула мне:
Йеджи: Не забивай голову мыслями о Феликсе и постарайся закончить всё побыстрее!
Они ушли. Я взяла необходимые медикаменты и села рядом с Хёнджином. Его раны выглядели пугающе глубокими. Внутри меня боролись два чувства: страх причинить ему боль и ядовитая мысль: «Он заставил тебя страдать, теперь твоя очередь». Я смочила вату спиртом. Хёнджин усмехнулся.
Хёнджин: Ну, и каким же будет твоё «теплое» прикосновение?
Я смущенно отвела взгляд и начала обрабатывать раны. Он реагировал на это странно, будто получал удовольствие от боли. Закончив очищать кровь, я взяла мазь, но Хёнджин перехватил мою руку.
Хёнджин: А теперь перейдем к самому интересному. Помнишь, как я «согревал» твои раны на шее?
Я поняла, к чему он клонит, и промолчала.
Хёнджин: Теперь твоя очередь, С/а. Исцели меня своим теплом. Не бойся, боль тоже приносит мне удовольствие.
Я нахмурилась и спросила:
С/а: Ты... ты мазохист?
Хёнджин рассмеялся, когда я нечаянно надавила на рану.
Хёнджин: А ты как думаешь?
Я почувствовала смесь отвращения и ненависти. Мне хотелось вылить на него весь спирт, но я знала, что это его лишь раззадорит. Он хотел, чтобы я целовала его раны. Как бы мне ни было стыдно, я хотела закончить это быстрее. Я прильнула губами к ране на его плече. Я почувствовала, как его дыхание участилось. В этот момент он казался уязвимым. Этот проблеск слабости придал мне сил продолжать. Вкус крови был металлическим и холодным. Я скользила губами по его поврежденной коже, а он отвечал на это резкими вздохами.
Вдруг он запустил руку в мои волосы и откинул мою голову назад. Этот жест заставил меня опомниться. «Что я делаю?» — пронеслось в голове. Я резко отстранилась и вытерла губы. Я чувствовала себя так, будто вынырнула из глубокой воды и пытаюсь надышаться. Хёнджин поднялся, коснулся моих губ и поцеловал меня. Этот поцелуй был другим — долгим, властным. Я не могла сопротивляться. Он медленно отстранился.
Хёнджин: И какими же глазами ты смотришь на меня теперь?
Я вспомнила его слова за завтраком: «Посмотрим, как ты заговоришь, когда узнаешь моё прошлое». Теперь, зная о гибели его родителей и трагедии сестры, я понимала, что превратило его в этого монстра. Хёнджин был такой же жертвой обстоятельств, как и я.
С/а: Ты — такая же жертва, как и я...
Хёнджин рассмеялся, погладил меня по волосам и произнес:
Хёнджин: Да, но есть разница. Я уничтожил того, кто погрузил меня во тьму. А ты... ты сама становишься частью этой тьмы.
С этими словами он резко прикусил мою губу.