30 глава (Роман)
Тишина.
Я сосредотачиваюсь на звуке ее дыхания, чтобы напомнить себе: она жива и здесь. В безопасности? Это совсем другой вопрос. Неважно, что я говорю или сколько раз повторяю, она не отвечает.
Единственная форма общения, которую я от нее получал, — это уничтожающий взгляд, когда я проскользнул с ней в ванную. Но я не обратил внимание. И на то, что моя рана кровоточила сквозь повязку. Пусть смотрит на меня, как захочет, потому что я вижу лишь синие и красные пятна на ее щеке. И каждый раз, когда вижу, меня охватывает озноб.
Я не выпускаю ее из виду ни на секунду. С этого дня мы всегда будем дышать одним воздухом. Я никогда больше не совершу ошибку.
Хочется просто сходить в душ, потом отнести Беллу к машине и уехать как можно дальше от Чикаго. Но сначала мы пришли к молчаливому соглашению, что ей нужно смыть с себя запах этого ублюдка.
От одной этой мысли у меня закипает кровь.
Не могу поверить, что я был таким глупцом. Были предупреждающие знаки, но я их проигнорировал. Не могу придумать оправдания своему поступку. Я никогда не прощу себя, потому что Белла пострадала.
Варгаса нужно убрать, но я не буду делать этого ценой ее потери.
Кран в душе закрывается, и занавеска открывается, демонстрируя обнаженное тело Беллы, с которого стекает вода и поднимается пар. Она не обращает на меня внимания, когда выходит, обернув вокруг себя полотенце.
— Белла, — говорю я.
Она проходит мимо, даже не взглянув.
Блять.
— Пожалуйста, поговори со мной.
Она молчит, переодеваясь, потому что мы уезжаем из города сегодня.
Я вздыхаю.
— Дэмиен будет здесь через десять минут, отдаст наши документы.
Ничего. Никакого ответа.
— Белла, я люблю тебя, — шепчу я, дотрагиваясь до ее подбородка, держа в руках пакет со льдом. — Пожалуйста, просто посмотри на меня.
Не поворачиваясь, она бьет меня локтем в челюсть, когда я дотрагиваюсь до нее. Пусть бьет. Пусть пинает меня сколько угодно. Я заслужил это. Но не позволю ей отдалиться от меня. После нескольких осторожных маневров с моей стороны и нескольких ударов с ее, мне удается усадить ее к себе на колени, и она перестает дергаться.
Она морщится каждый раз, когда пакет со льдом касается ее лица, и я чувствую ее боль. Я проведу остаток своей жизни, заглаживая свою вину перед ней и все свои неправильные поступки.
Мое сердце уходит в пятки, когда ее взгляд становится пустым, как будто она нашла место в своем сознании, где я ее не достану. Я обнимаю ее крепче, желая, чтобы она вернулась ко мне.