8 глава (Изабелла)
3 года назад
Роману 19 лет , Изабелле 17 лет
Этот день всегда самый тяжелый.
Я всегда думаю о жизни, или, точнее, о той жизни, которая могла бы быть. Не потому, что я думаю, что заслуживаю подобного, или что я должна идти по такому пути, а потому, что, как бы я ни старалась, пустота в моем сердце никогда не заполнится.
Это не значит, что мое сердце совсем пустое. Оно просто никогда не будет целым. В нем всегда будут трещины.
Одна из трещин — та, что склеена — образовалась, когда я родилась, и мой отец решил уйти.
Он также решил, что не будет на моем первом дне рождения, втором или даже третьем. Его не было рядом и в мой первый день в школе, и когда мама заболела и больше не могла за мной присматривать. Я даже не видела его, когда меня забрали в полицию или когда тело мамы превратили в пепел.
Вроде, его зовут Карлос.
«Я сказала ему, Изабелла. Он найдет тебя, и вы станете семьей».
Это она сказала перед смертью.
Я так с ним и не встретилась.
Самая большая трещина, которую не склеишь никаким клеем или скотчем, появилась, когда мне было шесть лет. Сердце разорвалось на миллион кусочков. И это не было быстро. Болело медленно, на протяжении нескольких месяцев, пока другие отнимали у меня кусочек за кусочком. В конце концов, не осталось ничего, что можно было бы забрать.
Мотель, в котором мама убиралась, и место, где я провела детство исчезло.
За одну ночь ушла единственная родная душа, женщина, которая читала мне каждый вечер и заплетала мои волосы в неряшливые косички каждое утро. Я потеряла все.
И что угодно отдала бы, лишь бы вновь просто посидеть на полу, с тупым карандашом и листком бумаги, и смотреть в окно, пока мама бегает по комнатам, прибираясь.
Я мало что помню, но знаю, что, когда она иммигрировала сюда, то влюбилась в «Дисней» и хотела подарить мне детство, которого у нее не было.
До сих пор помню, как мы впервые пошли в «Макдональдс», когда ей повысили зарплату. Я до сих пор помню, как она пела мне песни, качая на качелях или танцуя со мной в гостиной. Наша стереосистема была сломана, но это не мешало маме развлекать свою маленькую девочку. Ничто не помешало бы ей стать лучшей матерью. Она годами копила деньги, чтобы мы смогли съездить в «Диснейленд», и мы, наконец, это сделали в год ее смерти. Именно тогда она подарила мне игрушку, которую я никогда не выпускала из рук, даже Микки говорит, что ее нужно постирать.
Но на этом боль не закончилась.