{"Розовые солдаты и Гихун"}

Не похоже, чтобы он даже пытался принять эту позу, - вот что он скажет им через несколько часов, заваливаясь на койку набок, чтобы лишний вес не давил на его задницу. в конце концов, его задница была бы сожжена дотла, опустошена до тончайшего состояния, какого Гихун никогда раньше не испытывал, и он чувствовал бы это часами, это жгучее покалывание, когда он шел или, скорее, хромал, любое легкое движение вызывало ощущение, будто между его ног воткнут нож. эти половинки. как будто его разделили пополам, и точка. дали новый толчок, так сказать.

Как бы то ни было, перемотайте часы на несколько секунд назад, и он окажется на коленях и локтях, упирающихся в грязный пол, а его брюки будут покрыты желтой пылью. он открыл банку и понял, что ему крышка. забавно, правда? все кажется забавным, когда оглядываешься назад, потому что ты выбрался оттуда и теперь все еще смеешься. но он не очень-то смеялся. не тогда.

Нисколько.

Пот скатился с его носа и упал на грязно-желтую далгону. влажное место потемнело. затем упала еще одна капля. рубашка на спине промокла до середины, затылок заледенел. секунды шли. его трахали, трахали, трахали, он был в полной заднице. он крепко зажмурился. затем Гихун наклонился ближе, разглядывая два влажных пятна, которые теперь покрывали нижний край хрупкого желтого лакомства. он осторожно вынул его из банки и поднес к свету. контур зонта выделялся на фоне более темного окружения крекера. верно. я могу растопить его с обратной стороны. он перевернул далгону и поднес ко рту.

Он лизнул крекер с обратной стороны, и его тошнотворно-острая сладость впиталась в язык. неважно. гихун продолжал лизать. теперь он сидел, прислонившись к коленям, и медленно водил языком по дальгоне, нервно сжимая ее руками, пока лизал. другие начали пялиться на него. он не обращал на них внимания. выше, выше и выше. лижи, лижи, лижи. он был так сосредоточен, что не заметил, как таймер на стене замер на 00:57 секундах.

Он не замечал этого, пока чьи-то руки в перчатках не скользнули сзади к его талии и не задрали низ рубашки, зацепившись сзади за резинку брюк. затем зазубренная подошва ботинка уперлась ему в спину и с силой толкнула его вниз.

Гихун захрипел, выплевывая изо рта комья грязи, моргая и касаясь земли. руки в перчатках спустили его штаны - нижнее белье и все остальное - до лодыжек, заставив его вздрогнуть, когда его обнаженный член задел неровную землю, и яйца слегка вдавились в нее. он приподнял щеку, глядя перед собой. он сглотнул. каким-то чудом далгона не порвалась посередине.

Руки снова заскользили вверх по его бедрам, слегка сжимая обнаженную плоть, и остановились, когда достигли двух выпуклостей его задницы. здесь они сжали по-настоящему, достаточно сильно, чтобы оставить теплое покалывание, когда они отпустили его. гихун захныкал. руки снова сжали его задницу. на этот раз еще сильнее. еще дольше. джихун сжал губы, сдерживая стон. он судорожно втянул воздух через нос, когда руки скользнули по бокам его бедер и сильно толкнулись внутрь, прижимая обе половинки его задницы друг к другу, а затем отпустил. он почувствовал, как половинки покачнулись.

Рука скользнула вниз, пока не обхватила нижнюю часть его задницы, прямо у ложбинки, и сильно сжала. гихун снова захныкал. она прошла всего в нескольких миллиметрах от его яиц. затем палец просунулся в его щель, и он издал прерывистый звук, когда тот потерся о его влажную, напряженную дырочку. это было не совсем больно, но все равно было невероятно чувствительно - особенно из-за шероховатости нейлоновой перчатки с рисунком. он никогда даже не прикасался к этой части себя своей собственной рукой. это было совершенно новое чувство.

Палец в перчатке снова потер его дырочку, и гихун прикусил губу. вопреки здравому смыслу, он раздвинул бедра, упираясь ими в земляной пол, его задница дернулась и почти приподнялась от прикосновения, в то время как палец продолжал поглаживать его дырочку. это становилось таким возбуждающим, но почему-то было так приятно. так приятно, черт возьми. гихун издал слабый стон. он застонал, уткнувшись в запястье, когда другая рука раздвинула его ягодицы с одной стороны, и что-то влажное и прохладное опустилось в его щелку. скользнул вниз, мимо его дырочки. тот же палец вернулся и крепко прижал к нему влагу, которая теперь бесконечно подергивалась от его прикосновения. черт возьми. почему его тело так реагирует?

Затем палец с силой вошел в него. гихун судорожно сглотнул. Блядь. они добрались до самых кончиков пальцев. он инстинктивно сжал их и застонал. черт возьми. это было так приятно. так чертовски приятно. он был невероятно возбужден. земля казалась влажной. он раздвинул бедра еще шире, ничего не мог с собой поделать. вскоре палец внутри него уже мог вращаться и сильно загибаться вверх

- черт, это было просто безумие, - и на этот раз Гихун действительно приподнял свою задницу, повторяя короткие резкие движения пальца, пока снова не встал на четвереньки, о дальгоне теперь уже давно забыли.

Он выгнул спину, выпятив задницу, когда этот палец тянул и играл с ним, пока его язык не высунулся наружу.

Позади него раздался щелчок молнии. палец выскользнул. гихун ахнул, его обожгло. затем обе руки легли ему на бедра, коротко сжав. потянув его назад. что-то твердое и влажное прижалось к его заднице. он влажно потерся о его слегка расслабленную дырочку, и гихун приподнял и опустил свою задницу, смутно предвкушая это. ммм. теперь он вроде как хотел этого, черт возьми. он чувствовал, как его собственный член наполовину изогнулся. покачиваясь вместе с яйцами.

Одна рука оторвалась от его бедер, затем другая, большой палец в перчатке просунулся внутрь, а затем потянул вниз по дырочке, заставив Гихуна вздрогнуть. нейлоновая прокладка впилась в него, царапая внутри. затем кончик вошел внутрь. рана оказалась даже шире, чем он думал, и охраннику пришлось приложить еще один палец, а затем и два, чтобы раздвинуть его еще больше, а затем, когда он решил, что боль больше не будет, он, наконец, протолкнул ее дальше головки. гихун сглотнул, втягивая носом воздух. его дырочка сжималась. трудный. оно сжималось так сильно, хотя от этого боль становилась только острее, а затем рука легла на центр его задницы, успокаивая кожу прямо над дырочкой, большой палец медленно выводил по ней зернистые круги. дело было не в отсутствии боли, но это было достаточно далеко от нее, чтобы Гихун счел это почти приятным. он немного расслабился.

Внезапно охранник врезался в него, прижавшись бедрами вплотную к его заднице. гихун издал громкий, резкий стон. он затаил дыхание, когда они медленно выходили обратно, пока не остался только кончик, а затем вошли во второй раз. Блядь. было больно, но не так сильно, как в первый раз. он обернулся, чтобы посмотреть на них, смаргивая выступивший на глазах пот. черт, этот парень был сексуален. униформа застегнулась на молнию ниже промежности - абсолютно накачанный живот, блестящий от пота, переходящий в упругую, не менее пышную грудь. темные упругие соски. достаточно тугие, чтобы их можно было пососать. гихун застонал, желая, чтобы его развернули. застонал, когда руки в перчатках скользнули вниз, обхватили его зад и сильно сжали, затем шлепнули его по щеке, отчего член дернулся в его заднице. он потер особое место внутри, и Гихун застонал. ударьте меня еще раз, сэр. ударьте меня еще раз, пожалуйста. может, не по лицу, но по заднице, о боже. он не должен был чувствовать себя так хорошо от этого. он раздвинул свою задницу шире, пригнул голову, готовясь к большему.

Он опустил голову, когда эти руки сжали его бедра, и заскулил в такт тому, как его задница выгибалась назад, навстречу толстому, нетерпеливому члену охранника. шлеп, шлеп, шлеп. тыльные стороны его бедер хлопали по грубому, пластичному материалу их униформы, и вскоре его ягодицы защипало от того, как сильно она врезалась в бедра охранника. под одним из его бедер есть место, которое болело особенно сильно, потому что каждый раз, когда его дергали назад, оно задевало маленькую жесткую молнию. вскоре Гихун едва мог дышать. его дырочка втягивала и всасывала толстый, блестящий ствол, растянутый почти до предела, извергая преякулят так быстро, что боль притуплялась. слюна капала на его далгону, смачивая края еще больше.

- н-не так р-грубо, сэр, - взмолился Гихун, его голос дрожал в такт толчкам в его задницу. челка упала ему на глаза, и пот стекал по носу. все еще сжимая иглу в руке, он чуть не отломил целый кусок от особенно жесткого толчка вперед.

его бедра прижались еще ближе к полу. "- пожалуйста, п-пожалуйста... ммм, я..."

Когда его колени начали подгибаться, руки в перчатках дернули его назад, а затем он с силой рухнул на колени охранника, все еще полный члена. он мог видеть это - выпуклость на его узком животике на целый дюйм выше пупка, рубашка была задрана наполовину. он был таким тугим. охранник отпустил его талию, чтобы нагнуться и поднять недопитую далгону. слегка прижал ее к губам гихуна. гихун сглотнул. игла упала в грязь.

Он снова начал лизать. он медленно лизал и лизал еще, беря сладкий крекер обратно в свои руки, в то время как охранник двигал его вверх и вниз по члену, его бедра резко двигались вперед, чтобы проникнуть еще глубже. гихун тяжело дышал, облизываясь, слюна стекала по его шее, его собственный набухший, ноющий член тяжело прижимался к животу, и по бедру на грязь стекала ровная липкая дорожка. к этому времени его рубашка полностью промокла, соски резко выделялись на фоне прозрачной белизны и сильно дрожали от его толчков. он продолжал лизать. вскоре от далгоны благополучно отломился еще один большой кусок. гихун позволил ему растаять во рту. растекся в кашицу, а потом он проглотил. ему это начинало нравиться, он лакал далгону, пока его дико трахали на горячих коленях охранника.

Через несколько мгновений появился охранник. Гихун дернулся, затем сжимал и разжимал, когда внутри него хлынул густой и горячий поток, и только через несколько мгновений почувствовал, как сперма вытекает наружу, образуя маленькие прозрачные белые лужицы в грязи между его воспаленными бедрами. он снял далгону с языка и медленно отделил последний кусочек, сохранивший форму.

он поднял маленький золотистый зонтик, идеально отделенный от крекера. изогнутые белесые капли его собственной спермы покрывали блестящую форму, неаккуратно обвиваясь вокруг банки. в какой-то момент охранник снова поставил его на четвереньки. его анус саднило и сводило судорогой, казалось, что в нем бьется собственный пульс. все вокруг него были уже мертвы. игрок 456, проходите.

- но п-почему так грубо?.. пробормотал Гихун, все еще тяжело дыша. оглянулся, все еще смаргивая слезы с глаз. - почему?..
____________________________

Его пальцы были липкими от блестящей, все еще влажной спермы. экран был остановлен на совершенно разрушенной заднице Гихуна - растянутой настолько, что в нее мог поместиться кулак, с припухшими краями, густо и грязно испачканными шаровидными струйками спермы, которые продолжали стекать по задней поверхности бедер. свет лампы на потолке отразился от слез, блеснувших в его покрасневших глазах,

когда он оглянулся. инхо рассеянно коснулся большим пальцем основания своего члена. единственное, что могло бы улучшить ситуацию, - это трахнуть его самому.

Он улыбнулся, вытирая руку о ярко-розовую форму, которую ему одолжили. хотел бы.
______________________________________

1749, слов