{"Продавец и ГиХун"}

Глава 3: Жар Гун Ю и его собственнический нрав,
____________________________

Омега ги-хуна — которого, как он позже узнал, звали Гонг Ю, если это было его настоящее имя, ги-хун не знал — редко появлялся в их квартире. Он заходил в гости нечасто, только когда связь становилась слишком сильной, чтобы её можно было выносить в одиночку. И даже тогда было трудно оторвать омегу от уютного места на коленях ги-хуна. Ги-хун был первой связью омеги и, вероятно, последней, учитывая, как мало он общался. Так что неудивительно, что, когда у него началась течка, омега был немного взволнован.

Ги-хун стоял у плиты и нарезал овощи на ужин, когда дверь с грохотом распахнулась. Ги-хун вздрогнул, но тут же почувствовал запах своего омеги. Горячий, тяжёлый, с сильным цветочным и сахарным оттенком. Ги-хун не успел обернуться и посмотреть, как почувствовал, что к нему прижимается разгорячённое тело. Зубы, язык и губы лихорадочно касались шеи ги-хуна.

— Привет, — поприветствовал Ги-хун омегу, повернув голову так, чтобы его омега мог больше лизать и кусать его. Нижняя часть тела омеги прижалась к заднице Ги-хуна.

Без лишних слов омега развернул Ги-хуна, задрал на нём фартук, поднял его и положил на прилавок. Ги-хун удивлённо охнул, но прежде чем он успел что-то сделать, с него сорвали штаны, и голова его омеги оказалась между его бёдрами.

— Ах-ах, — застонал ги-Хун, когда омега лизнул и пососал его киску.

«Хён… что…» — на кухню проникли новые запахи, Ги-хун пошёл предупредить их, но прежде чем он успел, его омега оторвался от бутона и зарычал на альф. Ги-хун ударил его по голове за такое поведение.

Как бы то ни было, он взвизгнул, когда его снова подхватили на руки и отнесли в спальню. Он успел лишь мельком увидеть опущенные челюсти своих альф, прежде чем дверь захлопнулась и его бросили на кровать.

«Ты не можешь просто рычать на них всякий раз, когда...»

Омега оскалил зубы и впился в шею Ги-хуна, заставляя его замолчать. Ги-хун почувствовал, как приказ замер на его губах, а самоуважение покинуло его. Его киска пульсировала, тело внезапно стало горячим и тяжёлым. Он застонал, прижимаясь бёдрами к телу Гон Ю.

Гонг Ю отстранился и, порывшись в тумбочке у кровати, достал наручники, фаллоимитатор с узлами и тюбик смазки. Ги-Хун почувствовал, как краснеет, возбуждение уже увлажнило его бёдра, а между ног стало горячо.

Гон Ю, не теряя времени, сорвал с Ги-хуна рубашку, громко разорвав её (ему тоже очень нравилась эта рубашка), и разделся сам. Затем Ги-хун лежал на спине, а один — нет, два - пальца были внутри него, глубоко проникая в него и выходя слишком быстро, чтобы Ги-хун что-то почувствовал.

Гонг Ю, похоже, не был заинтересован в том, чтобы по-настоящему растянуть Ги-хуна или убедиться, что тот влажный. Казалось, он просто следовал сценарию того, что должен делать. Несмотря на это, Ги-хун почувствовал, как его влагалище начинает непристойно сочиться и смачивать руку омеги, вероятно, из-за феромонов в воздухе.

Это показалось слишком поспешным, когда Гон Ю смазал фаллоимитатор и прикрепил его к ремню безопасности. Протест Ги Хуна замер на его губах, когда он скользнул по нему. Ги Хун знал, что, скорее всего, Гон Ю выбрал первую игрушку из кучи, которую он хранил в нижнем ящике своей тумбочки. После того, как врач подтвердил его диагноз, они небрежно упомянули, что некоторые игрушки могут помочь, если у него возникнет течка, а рядом не будет никого из его товарищей.

Это привело к тому, что Ги Хун впервые отправился в секс-шоп. Он краснел и смущался, когда его друзья (включая Гон Ю) приносили игрушку за игрушкой, чтобы получить одобрение омеги, прежде чем положить их в корзину. Когда омега практически отказался от всего, что они предлагали, он дал им возможность выбрать по две игрушки.

Это, очевидно, привело к ужасным последствиям. Ин Хо практически побежал в другой конец магазина, чтобы взять два разных вибратора: один из которых, кстати, может проникать внутрь, а другой можно «незаметно» спрятать в нижнем белье. Гон Ю взял пояс и довольно большой фаллоимитатор с насадкой. Изначально Сан-Ву купил два отдельных фаллоимитатора с насадками, которые можно было прикрепить к стенам и полу, но Гон Ю довольно вежливо попросил Сан-Ву заменить их на два фаллоимитатора, которые можно было прикрепить к сбруе. Они на удивление приятно обсудили, какие у них есть варианты, и остановились на нескольких — один из которых можно было использовать с Ги-хуном. А Джун-Хо потратил свои сбережения на секс-седло с двумя насадками и текстурированным вибратором для клитора.

Это была долгая, долгая, мягко говоря, ночь.

Приспособление, которое выбрал Гон Ю, было не самым большим из тех, что у них были, но Ги Хун всё равно скулил, когда Гон Ю быстро входил и выходил.

— Чёрт! Чёрт, медленнее… медленнее. Ёбо! — приказал Ги-хун, изо всех сил стараясь командовать омегой, у которого игрушка всё ещё наполовину внутри, — Чёрт… медленнее… ещё медленнее.

Конечно, это не обязательно была первая течка, которую омега ги-Хуна разделила с ним, его цикл течки был точно синхронизирован с тремя месяцами, но ги-Хун не видел омегу дольше. Их связь была крепкой, из-за чего им было трудно проводить время порознь. Ги-Хуну немного помогало то, что у него были другие партнёры, с которыми он проводил время, — у Гонг Ю не было.

Когда Ги Хун впервые связался с Сан у, он почти не позволял альфе покидать их постель в течение целой недели, поскольку омеги больше питаются запахом своих партнеров, чем альфы или беты. Как, черт возьми, Гон Ю справился на этот раз почти с двумя месяцами, было выше его понимания.

Обычно зачёсанные назад волосы Гон Ю спадали ему на лицо, почти закрывая глаза, но эти тонкие пряди не могли скрыть дикий и безрассудный взгляд. Он снова чувствовал себя Джун Хо, отчаянно пытающимся вытащить своего партнёра из скорлупы и помочь ему удовлетворить свои потребности, неуверенным и нервничающим из-за того, как вести себя с Ги Ханом.

Ги-хун протянул одну руку к паховой железе Гон Ю, а другую — к своей. Хотя глаза омеги были скрыты волосами, Ги-хун почувствовал, как он смотрит между его рук. В то же время Ги-хун надавил на обе паховые железы, чтобы понять, что именно его так возбуждает.

О.

Несколько разных феромонов одновременно ударили по обонянию Ги-хуна, и старший омега чуть не задохнулся. Собственный запах Ги-хуна был нейтральным, но немного возбуждающим и странно пахнущим корицей.

Но Гон Ю, о, бедный омега. Он, должно быть, был подвешен на недели к этому моменту. В этом был смысл, особенно если он знал, что у него начинается течка.

Его омега заскулил, наклонившись вперёд, пока его нос не уткнулся в шею Ги-хуна, прямо в чувствительную блестящую железу. Молодой омега теперь опирался на локти. Ги-хун застонал, приподняв голову, чтобы дать омеге пространство. Гонг Ю не был щенком, не совсем. Конечно, в возрасте Ги-хуна все казались ему щенками, и его старшие альфы, в отличие от него самого, довольно часто называли Джун-хо щенком. Однако Гон Ю никогда ни с кем не спаривался до Ги Хуна.

Его омега снова заскулил, жалобно и требовательно. Его нос прижался к паху Ги-хуна, затем к их брачному укусу, затем снова к паху, затем к укусу… снова и снова.

Слова младшего омеги были такими тихими, что ги-хун едва их расслышал. — Не пахни мной.

Ги-хун чуть не расхохотался, конечно, Ги-хун не пах бы как его пара, если бы пара приходила к нему всего три раза за последние шесть месяцев и только один раз после последней течки Гон Ю. И даже тогда последняя течка Гон Ю была скорее… деловой, чем чем-то ещё.

Зубы коснулись кожи, Ги-хун встал на дыбы. Это было не совсем на нюхательной железе Ги хуна и не для того, чтобы скрыть метки альф, но все же это было достаточно близко, чтобы Ги Хун понял, что Гон Ю находится на очень опасной территории.

Язык омеги скользнул по метке, целуя её. Затем он укусил Ги-хуна за плечо. Лизнул. Поцеловал. Ошейник Ги-хуна. Лизнул. Поцеловал.

Когда омега отстранился на этот раз, сосредоточившись на груди ги-хуна, старший омега притянул его обратно и наконец впервые встретился с ним взглядом. Глаза омеги были большими, влажными и немного жалкими. Ги-хун наблюдал, как его взгляд метался между глазами ги-хуна, его метками, железами и всем остальным, что он мог видеть. Его губы были влажными и красными.

Ги-хун на мгновение остановился, чтобы перевести дыхание. По правде говоря, внезапное вторжение не причинило сильной боли, но Ги-хун знал, что у него будет болеть нога и он будет хромать.

Ги-Хун на мгновение замолчал, чтобы найти свой голос. — Ты хочешь понюхать меня? — спросил он омегу.

Гон Ю, не теряя времени, снова прильнул к шее ги Хуна, принюхиваясь к набухшим железам, прижимаясь к нему, чтобы почувствовать ещё больше запаха ги Хуна. Ги Хун, в свою очередь, вытянул шею, чтобы найти паховую железу омеги, выставленную напоказ и красную. Ги Хун лизнул её, прикусил, делая всё то же, что и его альфа, чтобы ему было хорошо. Вскоре его омега скопировал его движения, покачивая бёдрами и заставляя Ги-хуна почувствовать, что игрушка всё ещё находится внутри него.

Он чувствовал, как в голове его омеги борются противоречивые решения. Трахает ли он Ги-хуна жёстко и хорошо, как альфа, или нежно входит в него, уделяя время тому, чтобы покрывать Ги-хуна поцелуями и ласками, пока не станет ясно, кому из них двоих они оба принадлежат?

Ги Хун положил руку на загривок Гон Ю не угрожающе, а предупреждающе, что он оттащит омегу. — Ты чувствуешь мой запах? Гон Ю, уткнувшись лицом в кожу Ги Хуна, отчаянно закивал. — Ты уже чувствуешь свой запах?

Еще более нерешительно Гон Ю покачал головой. “Все в порядке”, - заверил его Ги Хун. “Не торопись, понюхай меня”. Ги Хуну пришлось сдержаться, чтобы не назвать Гон Ю "щенком", даже если он ведет себя как щенок. “Прикоснись ко мне, где захочешь”.

Подняв руку с кровати, ги-Хун снова увидел войну в сознании Гон Ю, прежде чем его рука опустилась на сосок ги-Хуна. Ги-Хун прерывисто застонал, Гон Ю обвёл затвердевший бугорок, надавливая и слегка сжимая. Младший омега делает то, что говорит ги-Хун, он облизывает и нюхает железу, пока их запахи не смешиваются в спальне. — Я-я теперь чувствую запах.

— Хорошо, хорошо. Никто… никогда не учил тебя, как…

“Нет”. Быстрый ответ. Слишком быстрый.

“Все в порядке, мы просто...”

«Никогда не хотел быть омегой». Слова прозвучали резче, чем, вероятно, предполагал Гон Ю. «Не хотел быть слабым, беспомощным. Ничего не мог поделать».

Ги-хун погладил омегу по волосам: «Я понимаю, но ты не можешь это изменить, ты не можешь просто запереть это в себе и надеяться, что оно никогда не выйдет наружу». Он подождал, пока слова отложатся в голове омеги: «Я буду здесь. Всегда. Ты можешь быть со мной тем, кем захочешь».

«Хочу быть сильным. Хочу-хочу-хочу-» Бедра омеги дернулись, толкая игрушку внутрь ровно настолько, чтобы ги-хун почувствовал это. «Чёрт! Чёрт! Пожалуйста, ги-хун-а, позволь мне-»

“Медленно”.

Он чувствовал, как другой омега дрожит, пока он медленно вводил игрушку в Ги-хуна, пока головка узла не коснулась входа Ги-хуна, а затем вынул её. Его омега прижимал губы к их брачному укусу.

“Что ты чувствуешь сейчас?” Спросил Ги хун.

Гонг Ю вздрогнул: «От тебя пахнет теплее, слаще. Пахнет мной».

— Хорошо. Ги-Хун почувствовал лёгкую боль в бёдрах, когда обхватил омегу ногами, но, несмотря на это, омега оставался неподвижным, пока ги-Хун не устроился поудобнее и не прошептал: «А теперь быстрее».

Последовала пауза, прежде чем его омега начал двигаться быстрее. Не так сильно, как его альфы, но достаточно, чтобы каждый толчок вырывал из Ги Хуна стон. В конце концов, его омега оторвался от пахучей железы, по-видимому, насытившись ею. Он снова встал на руки, чтобы не упасть, обхватив голову Ги хуна, затем одной рукой оперся о спинку кровати.

Ги-хун едва успел подготовиться, как Гон Ю ворвался в него, ударившись изголовьем о стену. Чёрт возьми, его альфы были по другую сторону этой стены, не так ли? Матрас скрипнул. Ги-хун приоткрыл рот и закрыл глаза, всхлипывая, одной рукой он вцепился в простыни, а другой — в волосы своего омеги.

Гонг Ю толкнулся в тесное лоно, снова прижимаясь губами к уху Ги Хуна. — Скажи мне… скажи мне, что ты моя.

Ги-Хун громко застонал, почти закричал, почувствовав, как жар разливается по его внутренностям, когда узел фаллоимитатора продолжал давить едва-едва на влажную киску ги-Хуна. Тонкая плёнка пота покрывала их обоих.

Его омега заскулил ещё быстрее, чем раньше. — Скажи мне! Он зарычал, и на мгновение ги-хун чуть не принял его за альфу.

— Чёрт! Чёрт! Я твой, я твой!

Гон Ю лихорадочно наклонился, накрыв тело Ги Хуна своим, и широко раздвинул ноги Ги Хуна. Ги Хун ёрзал и извивался на простынях, пока давление не стало невыносимым, и он почувствовал, что взбирается на гору удовольствия, прежде чем упасть с вершины.

Ги-Хун приподнял бёдра, и фаллоимитатор выскользнул из него, а мощная струя спермы брызнула на матрас. Ги-Хун издал что-то среднее между криком и стоном. Его бёдра поднимались, поднимались, поднимались, пока его влагалище не опустело, и бёдра не упали на матрас с влажным шлепком.

Его омега опустился рядом с Ги-хуном и обнял его. Его глаза были закрыты, напряжение на лице почти исчезло, а запах стал более-менее сбалансированным.

Ги Хун не знал, что у Гон Ю такая жара, Сегодня, не говоря уже о том, что к нам приближался омега. Им понадобятся кое-какие припасы для гнезда, а также много воды и закусок.

Ги-Хун выскользнул из постели, подошёл к двери и уже взялся за ручку, когда в воздухе раздался стон.

Гон Ю извивалась на простынях, почти разрывая их. Ги Хун отошел назад, снимая ремни безопасности с бедер Гон Ю и отсоединяя фаллоимитатор. Она все еще была влажной от спермы Ги хуна, когда он намазал ее смазкой и поднес ко входу в "Омегу".

Он вошёл без сопротивления. Гонг Ю практически выгнулся дугой на кровати, его рот приоткрылся, а глаза закатились. Не прошло и минуты, как бёдра омеги затряслись, а его бёдра приподнялись, чтобы встретить руку Ги-хуна. Он кончил, обхватив узел, который Ги-хуну удалось протолкнуть внутрь.

Глаза Гон Ю были закрыты, на лице сияла счастливая улыбка, и он мурлыкал, пока Ги Хун надевал шорты и проскальзывал на кухню. Все альфы подняли головы, на их лицах был румянец. Ги Хун нахмурился, глядя на них, как будто они никогда не заставляли Ги Хуна говорить громче. По крайней мере, у Джун Хо хватило приличия прикрыть лицо чёлкой, зажать руку между бёдрами и молча ёрзать на диване. Сан-Ву и Ин-Хо без стеснения демонстрировали омеге свои внушительные размеры, сидя на диване и в кресле соответственно.

Ги Хун, прихрамывая, подошел к холодильнику и схватил три бутылки воды. Как только он закрыл холодильник, его обхватили руки и потащили из кухни в гостиную. Ги Хун пробормотал что-то в знак протеста, когда его положили на диван между Чжун Хо и Сан у. Бутылки с водой были уронены по дороге и раскатились по деревянному полу.

Мрачное выражение лица Гон Ю немного напугало Ги Хуна, когда его штаны снова сорвали с тела. Он захныкал от перевозбуждения, когда омега погрузился обратно в скользкую и горячую вагину. Его ноги были закинуты на плечи Гон Ю, пока Ги Хун извивался на кожаном диване, одной рукой вцепившись в волосы Гон Ю, а другой пытаясь найти опору на диване. Ему хотелось схватить непослушного омегу за шкирку, чтобы хоть немного подышать.

Он ахнул, когда прохладная рука коснулась его лица. Затем его губ коснулись тёплые губы. Со вкусом мяты.

Другая рука нежно погладила паховую железу Ги-хуна, и он застонал в рот своего альфы. Горько.

Другой рот прижался к макушке Ги-хуна, вдыхая горячий запах омеги, пока он обнимал Ги-хуна за грудь, стоя позади дивана. Лес.

Порнографические звуки, которые издавал Ги-хун, в сочетании с его жалким скулежом и тремя очень возбуждёнными альфами вокруг него привели к тому, что омеге потребовалось совсем немного времени, чтобы начать трясти бёдрами. Они на мгновение сжались вокруг головы омеги, прежде чем их раздвинули руки, по одной от каждого из альф рядом с ним.

— Тебе нужно дать щенку немного пространства, — приказал альфа-самец мрачным тоном.

Ги-хун издал пронзительный стон, когда диван под ним стал очень скользким от смазки и слюны. Он откинул голову назад, пот стекал по его спине и бёдрам. «Слишком-слишком много…» он задыхался, «-слишком много…»

“Нет, это не так, хен”.

“ Раньше ты принимал гораздо больше, ягайя.

“ Еще только один, наэ саранг.

Его бёдра приподнимаются, живот напрягается. Он чувствует приближение очередного оргазма. Он выгнулся, затем распластался. Он хотел, чтобы его трогали, чтобы его держали в руках. Но он хотел пространства, он ничего не хотел. Он хотел их и хотел себя.

Омега Ги-хуна, сладкий и цветочный, терся своей пиздой о ковер. Один из альф ухмыльнулся и предложил ему потереться о ботинок, что Гон Ю воспринял спокойно.

После этого омегам не потребовалось много времени, чтобы кончить. Бедра Гон Ю дрогнули и остановились у туфельки на его промежности. Ги Хун ахнул, когда его внезапно накрыл очередной оргазм. Его бёдра оторвались от дивана, спина выгнулась, и он кончил прямо в лицо другого омеги.

Ги-Хун застонал на диване, когда омега лизнул его промежность, полностью очистив её от остатков смазки.

— ги-Хун? — спросил кто-то издалека.

Взгляд ги-хуна сосредоточился на их запахах, их лицах, и всё, о чём он мог думать, — это о том, как сильно он их хочет — их запахи, их тела.

Ги-Хун вскрикнул, когда его рука опустилась вниз и он начал играть со своей грязной, истекающей влагой дырочкой. И день, которого они все ждали и боялись, наступил в беспорядочной, потной манере.

Жара Ги хуна была здесь.
_________________________________________

2877, слов